Я стоял на позиции, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Спешить назад уже было поздно – за нашими спинами всё ещё находились беженцы, не успевшие уйти далеко вглубь империи. Оставаться здесь означало почти наверняка погибнуть, но оставить этих людей без защиты я себе позволить не мог.
Тем временем вдали показалась очередная группа всадников. Я прищурился и поднял бинокль, чтобы лучше рассмотреть их.
– Чёрт, – пробормотал я, опуская оптику. – Похоже, командир калдарийского полка отправил разведку. Они явно хотят узнать, куда подевались их кавалерийский эскадрон и батальон пехоты.
Всадники двигались быстро и уверенно.
– Ну, и что будем делать? – пробормотал Саймон, остановившись рядом и нервно крутя в руках патрон.
– Всем молчать и без команды не стрелять! – отдал я приказ, не отрываясь от бинокля.
Всадники приближались. Они держались компактной группой, явно готовясь в случае чего развернуться и дать отпор. Но они всё ещё не догадывались, что их ждёт. Мои пальцы крепко сжали бинокль. Оставалось только дождаться, когда разведка подойдёт достаточно близко.
Солнце медленно опускалось за разрушенную крышу местного собора, погружая городок в тусклый свет заката. Улицы и дома, которыми ещё совсем недавно гордился этот город, теперь были охвачены пламенем, огонь поедал их, оставляя лишь обугленные стены и иссушённые деревья. Отравленный воздух был наполнен запахом дыма и гари. Вдоль дороги валялись трупы – тела как наших, так и калдарийцев, покрытые пылью и грязью. Всё выглядело как после апокалипсиса, небо было затянуто облаками дыма, а мир вокруг казался чуждым и мёртвым.
Мы отбили уже восемь атак. Всё стало подобно лунному ландшафту: здесь воронки от снарядов, там искорёженные обломки зданий, а вокруг нас – мёртвое пространство, залитое кровью и прахом. Один из пулемётов был уничтожен прямым попаданием снаряда, унёсшим жизнь всего расчета. У второго пулемёта, где находились Андрей и Саймон, снаряд разрушил станину. Стрелять из него мы кое-как ещё могли, но перемещаться и сменить позиции было уже невозможно. Местность была перемешана, повсюду валялись остатки тех, кто ещё несколько часов назад сражался с нами.
Я оглядел свои позиции: в строю живых оставалось всего двадцать шесть курсантов, почти все были ранены. Из ополченцев, бывших на этом рубеже, уцелело ещё человек двадцать. Это негусто. Я чувствовал, как сила, которой мы располагали, таяла с каждым часом. Тем более что на утро, видимо, ожидалась новая атака – более жестокая и решительная.
– Это конец, да? – тихо спросил Саймон, присев рядом и оглядывая повреждённую станину пулемета.
– Похоже на то, дружище. Но знаешь, не важно, когда умирать, важно – как и за что умирать. И если за правое дело, то и помирать не страшно, – ответил я, зная, что мы вряд ли сможем утром продержаться долго.
Никто не возразил, но взгляд каждого был полон усталости, страха и ощущения близкой неизбежности. В лицо мне светил редкий луч закатного солнца, он с трудом пробивался через дым и не согревал. Я распорядился выставить охранение и дал команду на отбой.
Не знаю, спал ли кто этой ночью. Лично я не мог найти себе места. Вся ночь была наполнена тревогой. Я лежал в окопе, смотрел на звёздное небо, которое, несмотря на все ужасы, оставалось неприкосновенным и безмолвным. Я думал о том, как мало мы знали о своих врагах, и как мало мы могли изменить в лице такой чудовищной угрозы. Зачем мы здесь, если даже не можем выбраться, не можем победить? Почему нас, а не других? Почему всегда так?
Звёзды сверкали ярко, несмотря на всё. Они как будто наблюдали за нами – мёртвыми, обречёнными, но всё же пытающимися сопротивляться. Как можно верить в победу, когда ты уже знаешь, что впереди смерть? Как можно не сдаться?
Я поднял голову и смотрел в небо, будто пытаясь выговориться перед этим бескрайним тёмным океаном, который всегда был там, несмотря ни на что. На мгновение мне стало легко. Я хотел встать, идти, побеждать, но каждый мой шаг тянул меня обратно. Бежать, чтобы не сражаться, или стоять до конца? Всё смешивалось в голове, но решение уже было внутри.
Не хочу, чтобы это было напрасно. Даже если не выдержим, мы хотя бы отстояли этих людей. Может быть, это и есть наша победа.
– Ты ещё не спишь? – спросил меня Андрей, который неожиданно оказался рядом.
– Нет, просто думаю, – ответил я, не отрывая взгляда от звёзд.
– О чём?