Я пожал ему руку, чувствуя как всегда крепкий, уверенный захват, который не мог не вызвать уважения. Слегка улыбнувшись, я сказал:
– Рад видеть вас, господин гвардии фельдфебель. Для меня честь служить вместе с вами.
Алан улыбнулся в ответ, его глаза светились уверенностью.
– Честь и мне служить вместе с вами, господин гвардии поручик, – ответил он, не теряя ни капли строгости в голосе. – Будем работать сообща.
В этот момент я понял, что теперь у нас есть именно тот человек, который мог стать не только поддержкой, но и опорой в этот непростой период. С ним рядом можно было двигаться вперёд и решать любые задачи.
Герцог, наблюдавший за этой сценой с лёгкой улыбкой на лице, сделал несколько шагов вперёд и сказал, обращаясь ко мне:
– Алан с первого дня просится на войну. В его возрасте сложно устроиться в какую-либо часть, всем командирам нужны молодые и шустрые. А тут такой случай подвернулся с формируемым тобой подразделением. Вот я и подумал, что ты не будешь против старого опытного вояки.
Алан, стоявший рядом со мной, сдержанно кивнул, не теряя своей уверенности:
– Благодарю за доверие, ваша светлость. Я уверен, что не подведу.
Герцог улыбнулся и махнул рукой в сторону казармы:
– Ну что ж, раз уж теперь всё решено, добро пожаловать в команду, гвардии фельдфебель Стронг. Уверен, с вашей профессиональной подготовкой и опытом всё будет в порядке.
Я посмотрел на Алана и ощутил, как в этой новой, неопределённой обстановке теперь появился ещё один элемент стабильности. Этот старый вояка был словно прочный якорь, который мог удержать нас на курсе даже в самый штормовой момент.
Алан взял на себя все вопросы по размещению личного состава, материальной части и обеспечению всем необходимым. Он действовал уверенно и методично, словно опытный капитан на мостике корабля, прекрасно понимая все нюансы и детали. Вот что значит опыт. Я ещё по имению помнил, как Алан, вроде напрямую и не вмешиваясь в хозяйственные дела, умудрялся фактически управлять немаленьким хозяйством.
Тем временем я сосредоточился на боевой подготовке и отработке маневрирования. Каждое утро и вечер были заняты тренировками, построениями и изучением материальной части. Порой было тяжело, особенно в первые дни, когда нужно было обучить солдат базовым элементам тактики и применять новую технику – те самые картечницы, которые теперь становились основой нашего подразделения.
Каждое движение, каждый манёвр оттачивался до автоматизма. Я видел, как солдаты начинали постепенно привыкать к новым порядкам и методам, как уверенность в себе просыпалась в них. И хотя первые тренировки были сложными, с каждым днём становилось легче. Впереди ещё была большая работа, но теперь уже было ясно, что мы на верном пути.
Алан тем временем занимался не менее важной задачей – адаптацией личного состава, доставкой необходимых припасов и проверкой состояния лагеря. Он обладал невероятной способностью видеть детали и справляться со многими задачами, будто бы это было естественным для него. Благодаря этому все вопросы, связанные с бытом и подготовкой, шли гладко и уверенно. Я не мог не уважать его за это. Поддержка такого человека давала мне возможность полностью отдаться боевой подготовке, не распыляясь на административные задачи.
Мы зачастую целыми днями безвылазно пропадали на полигоне, и тут как нельзя кстати пришлась та самая полевая кухня. Да, пришлось мне и её «изобрести». Как ни странно, но такой полезной и крайне необходимой вещи в армиях этого мира не было. Я специально изучал этот вопрос. Видимо, сказалось то, что здесь не было крупных мировых войн. Обычно имели место локальные военные конфликты, в которых армии воевали, что называется, почти у себя дома. Солдаты, как правило, питались пищей, которую им привозили из ближайших харчевен, а господам офицерам из ресторанов. В самом крайнем случае пищу готовили на кострах в котелках индивидуально или объединившись в небольшие артели. Ни о каком централизованном обеспечении войск горячим питанием речи не шло. И всех всё устраивало.
Я ещё на первом курсе военного училища решил «осчастливить» этот мир очередным изобретением. По памяти набросал чертежи трёхкотловой полевой кухни, которую мне изготовили знакомые мастера. Естественно, не забыл оформить патент. Ох, сколько я надежд возлагал на всё это. Однако генералитет посчитал, что солдатушки и так прекрасно справляются с вопросом пропитания, так что не надо тут умничать. Так и осталась кухня в единственном экземпляре и теперь радовала личный состав формируемого мной подразделения горячим наваристым супом, кашей и свежим и тоже горячим чаем.