— Извини, — спохватилась я. — Пойдём, буду пытать тебя ананасами с рябчиком.
Мы отправились в один из уютных ресторанчиков у моря, и, едва сделав заказ, я заныла:
— Ну давай, говори уже.
— Маргарита, не наглей, ты портишь мне аппетит, — издевался Олег, попивая обожаемый мною коктейль Гарибальди и покуривая.
Я насупилась и отвернулась в сторону бухты. И даже любимого напитка выпить не могу! Хорошо иметь машину, но она автоматически лишает тебя некоторых маленьких жизненных удовольствий.
Очарование последних дней уходящего лета было изрядно подпорчено минувшими событиями. Ещё не проявились и первые признаки неизбежно надвигающейся осени и не пошло на убыль количество приезжих — самый верный знак… По-прежнему беззаботно шумела детвора на пляжах, зеленели деревья и повсюду благоухали розы. А я уже с грустью ощутила приближающееся дыхание унылой поры.
Ещё лет семь назад лето в наших краях было значительно длиннее. Последние же годы, точнёхонько в первые дни сентября, осень объявляла о своём прибытии. Будто кто-то там, наверху, резко давал команду: «Ату их!» Небо вмиг заволакивалось сизыми тучами и проливалось холодным дождём, а температура воды в море падала сразу на несколько градусов. Промозглый ветер рвал на куски листву и гнал её по быстро пустеющим улицам вместе с потоками мутной воды… Потом лето ненадолго возвращалось, словно, убегая второпях, забыло здесь что-то для себя очень важное, и уже окончательно исчезало до будущего года. Я же неизменно впадала в тоску, так как была подвержена сезонной депрессии и наблюдать ежегодную агонию природы мне было невыносимо.
— Рит, ну не обижайся, — сдался Олег и взял меня за руку. — Хочешь за обедом говорить о потенциальных убийцах? Пожалуйста. Давай говорить.
— Олежек, может, я просто тупая, но честное слово, никого заподозрить не могу, — вздохнула я, поворачиваясь лицом к приятелю. — И меня любопытство разбирает.
— Это у тебя опыта мало, — мягко улыбнулся он. — На самом деле, подозревать можно кого угодно. Вот, к примеру, Катя или Даша. Чем не кандидатки? Обе, вроде, влюблены в Диму, и получается, Карецкая фактически перешла им дорогу. На что способны отвергнутые женщины, надеюсь, объяснять не надо?
— Да ты что, Олег? Такие милые девушки! — возмутилась я.
— Рита, Рита, стоять! — засмеялся он. — Я же сказал, к примеру. Или возьмём сына убитой. Ты говорила, он наркоман. А что такое наркоман? Непредсказуемое, часто озлобленное существо с извращённым сознанием. Способное на любой асоциальный поступок. — Я вспомнила свою стычку с Вальком и его дружками и поёжилась. — А теперь представь, что мать замучила его нравоучениями или, того хуже, собиралась отправить на лечение в какую-нибудь закрытую клинику. Вот тебе и мотив.
— Нет, ну это слишком… убить родную мать?..
— А родного сына? — Олег посмотрел на меня как на умственно отсталую. — Ты наивная, как дитя, ей-богу. Вспомни историю с компаньонами своей тётушки. Между прочим, всё на твоих глазах происходило.
Я промолчала. Он прав. Как всегда, прав. Каких только моральных уродов не бывает…
— Или вот ещё. Предположим, женщину убил Саша, чтобы друга в тюрьму засадить, — спокойно продолжил Олег, а я чуть не подпрыгнула на стуле.
— Олег, ты совсем обалдел?! — закричала я так, что на нас обернулось сразу несколько жующих физиономий.
— Ты чего орёшь? — шикнул приятель. — Мы же просто фантазируем, рассматриваем возможные варианты.
— Это совершенно невозможный вариант! Я его даже гипотетически рассматривать не буду! Этак мы и до моей кандидатуры доберёмся!
— О, ну твоя кандидатура — это просто «пальчики оближешь»! — иезуитски расплылся Олег. — Версия-лидер. Тут тебе и любовь, и ревность, и предательство, и фирма, и деньги… В общем, полный набор мексиканских страстей. Я так и вижу тебя в образе коварной мстительницы, — он мечтательно закатил глаза.
Я сидела и хлопала ресницами, пытаясь осмыслить сказанное.
— Продолжать? — ехидно спросил Олег.
— Не надо, — вздохнула я. — Я поняла, что ты имеешь в виду. Сделать это мог любой. И найти этого любого будет так же «просто», как перерыть стог сена в поисках иголки.
— Умница, девочка. Но ты забыла два важных постулата. «Кто ищет, тот всегда найдет» и «Все тайное когда-нибудь становится явным». А теперь, давай уже поедим, если, конечно, в твоём «преступном» мозгу не созрел хитрый план всё-таки уморить меня голодом.
Обед, по времени больше подходящий под определение ужин, прошёл в «тёплой дружественной» обстановке. Ни о покойниках, ни о преступниках мы больше не заговаривали, а говорили в основном о школьных приятелях, общих знакомых и показательной во всех отношениях Олежкиной семье.