— А ты тоже замуж выйди, — услужливо предложил Олег, — и у тебя будет.
— Ага, в гробу! — хмыкнула я, подозревая, что в нынешней реинкарнации ничего подобного мне не светит. — Господи, откуда ж столько машин? В сезон уже просто не протолкнуться! Такими темпами мы и к вечеру до офиса не доберёмся!
Однако попасть туда сегодня мне вообще было не суждено. Я даже переодеться не успела, как позвонила Татка и, захлёбываясь слезами, попросила приехать.
— Наташ, что случилось? — перепугалась я. Подруга плакала редко, да и то большей частью в одиночку. Сейчас же у неё была самая настоящая истерика.
— Рита, пожалуйста! — задыхаясь от рыданий, выдавила она и, ничего не объясняя, бросила трубку.
— Господи… — пробормотала я и закричала: — Олег! У меня работа отменяется. Поедешь один — ты хотел с девчонками ещё раз поговорить. Даше я позвоню.
— А ты куда? — удивился приятель, обнаружив, что я как ошпаренная мечусь по прихожей, впопыхах не соображая, что взять с собой.
— У подруги что-то случилось. Она ничего не объяснила, но, кажется, что-то страшное… Боже, только бы не с детьми! Всё, Олежек, ключи в тумбочке, я побежала.
В пути я перебрала все варианты возможной беды и, заскочив в Наткин подъезд, неслась по лестнице уже накрученная до предела.
Дверь мне открыла Ксюша, а я мысленно поблагодарила Всевышнего, что девочка жива и здорова.
— А где Петька? — спросила с замиранием сердца, снимая обувь.
— На улице гуляет.
Хвала небесам!
— А папа?
— Уехал. Мама в своей комнате, — девочка махнула рукой вглубь квартиры.
Только сейчас я заметила, что у Ксюши покрасневшие глаза. Значит, тоже плакала. Неужели что-то с Таткиными родителями?.. Со свекровью у Наташки отношения не сложились, вряд ли она стала бы по ней так убиваться, а свёкра давно нет в живых. Остаются родители…
Я толкнула дверь спальни, но подруга даже не повернулась на скрип. Двери, как и большинство предметов в этом доме, не отличались новизной.
Наташка тихо сидела на полу, уткнувшись лицом в полотенце. Я присела рядом и позвала. Распухшее лицо в обрамлении растрёпанных волос показалось на свет, и Татка вновь разразилась слезами.
— Наташенька, что случилось?
Она замотала головой и зарыдала ещё отчаяннее.
— Ну успокойся… пожалуйста… Наташ, — я обняла её и прижала к себе. — Иначе мне придётся скорую вызвать.
— Не надо, я сейчас… — громко всхлипнула она, уткнувшись мне в плечо, от чего оно сразу стало мокрым. Я выждала минуту, всхлипы почти стихли, но подруга продолжала молчать, не реагируя на мои вопросы.
— Да что ж такое… ну скажи хоть слово, — потеребила я её, чем спровоцировала очередной поток. — Наташ, кто? Мама, папа?
— Что? — Татка оторвалась от моего плеча и посмотрела безжизненными глазами.
— Кто-то умер?.. — с трудом выдавила я. — Заболел?
Она отрицательно мотнула головой и прошептала, снова утыкаясь в полотенце, которое впору было уже выжимать:
— Рит, у нас такое горе…
Мои версии закончились. Ну не по свекрови же она так убивается, в самом деле!
— Наташ, скажи толком, что случилось? Банк, что ли, ваш лопнул, и весь капитал накрылся?!
Она вдруг резко выпрямилась, скомкала полотенце и истерически выкрикнула:
— Вот именно! Лопнул! Как мыльный пузырь! Мы теперь нищие! Нищие, понимаешь?!
— Фух… — перевела я дух. — Ну слава богу! А то ты меня до смерти своим плачем напугала! Успокойся, не такой Толик дурак, чтобы складывать всё в одну…
— Да он нас бросил! Бросил, понимаешь?! Гад паршивый! — закричала она, перебивая, и опять залилась слезами.
Твою ж дивизию! Сказать, что новость меня разозлила — не сказать ничего. Только вот гнев мне хотелось обрушить совсем не на Толика. Наташка продолжала рыдать.
— Так, ну всё! Мне это надоело! Быстро в ванную! — я рывком подняла её с пола и буквально волоком потащила к двери.
После водных процедур и валокордина подруга немного успокоилась и смогла вразумительно ответить на мои вопросы.
История оказалась до предела банальной. Сволочь Толик, якобы отбывший в командировку, сегодня позвонил и сообщил, что у него есть другая и с Наташкой он разводится.
— И всё? И больше ничего?! И вот из-за этой ерунды ты устроила такой показательный рёв, что я решила, будто все твои близкие отправились к праотцам?! Типун мне на язык! Да пусть… — я набрала в грудь побольше воздуха и с чувством выдохнула: — ко всем чертям проваливает!