— Ну и иди, — обиделась я.
Провалявшись с полчаса в ванне и выпив ещё одну чашку кофе, я забеспокоилась, чего это Магистр до сих пор не вернулся. Подождала ещё минут десять и, чертыхаясь, стала снова натягивать джинсы. Но тут как раз услышала возню за дверью и побежала открывать.
На площадке, в окружении пяти котов, стоял Магистр.
— Не возражаешь, если они у нас поживут? Это сироты… — кот скорбно потупился.
У меня отвисла челюсть.
Надо сказать, сироты выглядели неплохо. Не худые, чистенькие, мордастенькие. Особенно впечатлял упитанный рыжий сиротинушка с пухлыми щёчками и бесстыжими песочными глазами.
— С Поволжья, надеюсь? — отмерла я.
— Может, и оттуда, кто знает? — не стал спорить Магистр и сделал широкий приглашающий жест, решив, раз я не выгнала пришельцев сразу, значит, согласна приютить. — Входите, братцы.
— Маг, а они точно бездомные?
Он посмотрел на меня с обидой, словно говоря «Что я тебе врать буду?», и представил собаку:
— Это наш Федя. Проходите, не бойтесь, он котов любит.
— Федька, свои, — на всякий случай вставила я, хотя пёс никаких признаков агрессии в самом деле не проявлял, а наоборот радостно завилял хвостом. Даже странно. Он и на улице всякой мелкой живности, типа ёжичков, котиков и щеночков, всегда умиляется, чего никак нельзя сказать о людях…
— А это моя Маргарита. Она думает, что в доме главная, — с еле уловимой ноткой издёвки продолжила моя мстительная чёрная бестия, но чутко уловив моё мгновенно возникшее желание врезать по его наглому заду, поспешил ретироваться. — Впрочем, не будем её разубеждать, пойдёмте лучше посмотрим жильё.
Сироты послушно двинулись следом. Фёдор тоже радостно пристроился в хвост процессии, а вышедший на шум Олег на миг опешил, увидев шествие котов по коридору.
— На экскурсию? — кивнул он мне.
— Если бы, — махнула я рукой. — На ПМЖ.
— Рит, ты нормальная?
— Да хрен его знает. Не выгонишь же, раз пришли. Маг говорит, бездомные… Значит, будем делиться домом. Такую вот мой кот месть мне придумал, — я усмехнулась.
— Рит, да брось, всех всё равно не обогреешь, просто у тебя настроение сегодня такое… странное после стресса.
— Олег, так про всех никто и не говорит, но сколько-то смогу, наверное… Главное, как-то это всё с моими поездками увязать… Придётся, Веселовских, что ли, просить, или опять кого-то нанимать… Ладно, неважно, разберёмся как-нибудь, пойдём лучше посмотрим, чем мы эту тусу кормить будем. Интересно, они собачий корм едят?
— О, на этот счёт можешь не волноваться. Судя их по мордахам, уверен, они едят всё!
Ночью мне приснился кошмар. Я пыталась приступом взять тюрьму, где томился Димка. Немыслимым образом проникнув в мрачные казематы, я плутала по тёмным закоулкам, как в лабиринте. Отовсюду неслись стоны невидимых заключённых, вероятно, спрятанных за потайными входами. Во всяком случае, никаких дверей я обнаружить не могла, хотя, не доверяя в потёмках органам зрения, подавляя тошноту, тщательно ощупала все стены руками.
Стены были мокрые, холодные и склизкие, как внутренности какого-то омерзительного чудовища. Я раз за разом в отчаянии обходила пространство, но результат был всё тот же.
Вдруг на меня набросилось что-то огромное и жуткое. Гнусная тварь возникла из ниоткуда и утянула меня в подвал.
Вот, оказывается, почему я не могла найти дверей! Их здесь вообще нет! А все перемещения производятся через ловко спрятанные в каменном полу люки, которые ведут в ещё более отвратное, покрытое толстым слоем плесени подземелье и дальше хитрым способом обратно наверх.
Меня втащили в камеру пыток, где находились тошнотного вида приспособления, некогда сильно уважаемые святой инквизицией: дыба, ведьмино кресло и испанский сапог. К последнему меня и поволокли.
Накрепко привязав к пыточному агрегату и обездвижив мои ноги, исчадье повернуло ко мне морду, и я ахнула, увидев, что это Наташкин муж Толик.
Ну не совсем, конечно, он, скорее этакий отвратительный гибрид. От Толика позаимствовалась только мерзкая харя, всё остальное было представлено рогами, копытами, немытой спутанной шерстью и когтистыми лапами.
— Ах ты гад! — заорала я. — Ты почему Наташку бросил?! И детей! Они маленькие ещё! На что жить будут?! Отвечай, скотина такая!
О своём собственном незавидном положении я от возмущения на время забыла.
— Вот так и знал… Какая ж ты вредная всё-таки, — скривился он. — Хотел тебя поистязать для порядка, но ты сама кого хочешь нравоучениями замучаешь! Придётся сразу убить, — буднично добавил он и пошёл рыться в груде сваленных в углу ржавых инструментов.