— Поверьте, вашему мужу ничто не угрожает! Ни раньше, ни сейчас, ни в будущем. Не знаю, что вам наговорили… но наверное, кто-то что-то не так понял, — пыталась я её успокоить.
— Не надо говорить мне неправду. Я слишком долго живу на свете, чтобы верить сказкам… Вы, русские, всегда знали толк в репрессиях, — убитым голосом произнесла несчастная женщина и застыла с вселенской скорбью на лице.
— Да никто его не тронет! Честное слово! — я ещё раз попыталась её образумить. — Очень хорошо, что вы приехали. Я как раз сама собиралась вас разыскивать. Сейчас поедем в больницу и заберём Бориса Абрамовича домой.
Женщина не шелохнулась, а я заволновалась, что обречена возиться с этим семейством до скончания дней. На Розу вон уже напал столбняк — как бы рядом с мужем укладывать не пришлось. А есть же ещё старшее поколение! И дочь…
— Вставайте, вставайте, — потеребила я. — Вы мне не верите?
— Нет, — выдавила она.
— Неправда. Вы мне верите, хоть и не хотите признаться. По глазам вижу, — с нажимом произнесла я, хотя видела только одно: зреет новый клиент психушки.
Роза Львовна продолжала пребывать в ступоре. Я почесала макушку и предположила:
— А может, у вас у самой тайный умысел запереть мужа в дурдоме? Так вы так и скажите, я тогда и напрягаться не буду.
Расчёт оказался верным. Роза Львовна подскочила, как ошпаренная.
— Боже мой, как вы могли такое выдумать?! — закричала она. — Это не может быть, чтобы вы считали про меня такую гнусность! Мы венчались! Вы знаете, что это такое?! Вы не знаете! У вас, у молодёжи, не осталось ничего святого! Наше поколение было другим… Сейчас же отвезите меня к Борису! Я должна быть рядом с ним!
— Тише, тише, не кричите. Я вас ни в чём не обвиняю. Только сумку возьму и поедем, — примирительно сказала я, хотя могла бы пуститься в пространную полемику на тему отсутствия идеалов у современной молодёжи, а заодно и своей собственной принадлежности к этой возрастной категории. К юным особам я давно себя не причисляла.
Затейник-доктор встретил меня как родную, из чего я заключила, что оставленные мною деньги употребились по назначению. А узнав, что я привезла жену больного, вообще разлился соловьём.
— Вы совершенно напрасно тревожились! Как я и предполагал, приступ мы быстро купировали и сейчас добились стабильно положительной динамики, — порадовал он. — Борис Абрамович и не помнит, что с ним приключилось. И напоминать ему об этом, конечно, ни в коем случае не следует. Мы объяснили, что у него случился обморок, соседка вызвала скорую помощь, и та по ошибке привезла Бориса Абрамовича к нам. Ну а мы, чтобы убедиться, что он здоров, несколько дней за ним понаблюдали. Придерживайтесь той же легенды, и всё будет в порядке. Если начнут всплывать обрывки ненужных воспоминаний — убеждайте, что это ему пригрезилось, пока он находился в забытьи. И на вашем месте, — обратился доктор к Розе Львовне, — я бы сказал девушке спасибо. Если бы не своевременно принятые ею меры — ещё неизвестно, какой был бы исход. Кстати, она и лечение спонсировала, благодаря чему нам удалось достать лучшие средства и в кратчайший срок вернуть вашего мужа в нормальное состояние.
Доктору Роза Львовна, кажется, поверила безоговорочно. И проникнувшись наконец мыслью, что никто тут на жизнь и свободу её драгоценного Бориса не посягает, со слезами умиления полезла ко мне обниматься. Не знаю, что её больше растрогало — моя забота о здоровье её супруга или материальная поддержка процесса становления Бориса Абрамовича на ноги, радовало одно — соседка перестала подозревать меня в антисемитизме и тайном заговоре против её семьи.
Чувство вины меня ещё не вполне покинуло и мне не требовалось столь бурной благодарности, но пришлось потерпеть.
— Постарайтесь окружить его вниманием, — советовал врач. — Побольше витаминов, продолжительный сон, прогулки на свежем воздухе. И главное — положительные эмоции. У вас есть животные?
Роза Львовна оторвалась от моей груди и отрицательно качнула головой.
— Это плохо. Обязательно заведите. Общение с животными, равно как и забота о них, весьма способствует стабилизации психических процессов.
— Ах, боже мой, конечно, доктор! Мы будем делать всё, как вы скажете! Вы не можете представить, как мы вам признательны! — всхлипнула Роза Львовна, достала кошелёк и быстро выразила означенную признательность в денежном эквиваленте. Надо полагать, чтобы доктор всё-таки представить смог.