Мужчина в плаще вздохнул.
— Я тот, кого все считают мертвым. — Он поднял руку и снял капюшон. — Это я, Стивен. Гвидион.
— Уходи отсюда, или я вызову стражников. — Стивен отступил на шаг и схватился за перила лестницы.
Эши взялся за рукоять меча и вытащил его из ножен. Голубой свет Кирсдарка озарил комнату, сияющие волны высветили его волосы и лицо, и сияние меди заставило Стивена широко раскрыть глаза.
— Это правда, я, — мягко сказал Эши, опуская меч. — И я все еще жив, в том числе и благодаря тебе, ведь именно ты нашел меня в лесу.
— Невозможно, — пробормотал Стивен. — Каддир… Каддир не мог тебя спасти. Ты умер прежде, чем я вернулся.
Эши вздохнул и провел рукой по медным кудрям.
— Сожалею, что солгал тебе, Стивен. Едва ли я сумею тебе объяснить.
— Тут ты совершенно прав! — вскричал Стивен и швырнул меч на пол. — Значит, все эти годы ты был жив? Что за непристойная шутка?
— Так было нужно, — мягко ответил Эши, хотя его сердце рвалось от боли, а лицо стоящего напротив Стивена исказила судорога страдания. — Но шутки тут ни при чем. Я скрывался.
«И ты все прекрасно знаешь, если в твоем теле поселился ф’дор», — подозрительно прошептал в его сознании дракон.
— От меня? Ты не доверял мне? И позволил все эти годы думать, что ты мертв? Провались ты в Пустоту! — Стивен сердито повернулся и двинулся к лестнице.
— Так едва не случилось, Стивен. Иногда у меня даже возникают сомнения, не добралась ли до меня Пустота.
Герцог Наварна застыл на месте и посмотрел на тень своего друга, замершего в голубом сумраке. Глаза Стивена остановились на голубом клинке.
— Кирсдарк, — запинаясь, проговорил он. — Я отдал его Ллаурону после того… после того, как он сказал мне, что ты…
— Я знаю. Спасибо тебе.
Стивен вновь сделал несколько шагов навстречу другу.
— Я боялся взять меч и не хотел его оставлять, ведь ты получил такие серьезные ранения, — медленно проговорил он, и его лицо исказилось от мучительных воспоминаний. — Я… мы… всегда шутили, что я его у тебя украду…
Эши бросил меч и подбежал к другу. Они обнялись. Стивен дрожал от пережитого потрясения, и Эши последними словами мысленно ругал себя и отца.
— Мне очень жаль, — прошептал он, сжимая широкие плечи герцога. — Если бы мог, я бы тебе все рассказал.
— Пусть Единый Бог простит меня за то, что я посмел сомневаться в его могуществе, — ответил Стивен, обняв его в ответ.
Потом он подошел к лежащему на полу мечу, поднял его и протянул Эши. Эши убрал его в ножны, и свет вновь погас.
— Вернемся со мной в замок, — предложил Стивен, поворачиваясь к темной лестнице. — Здесь холодно, как на груди у ведьмы. Мы посидим возле камина и…
— Я не могу, Стивен.
— Ты продолжаешь скрываться?
— По большей части.
Эши вернулся в угол и вновь посмотрел на стол. Рапсодия говорила о нем как о святилище, и теперь он понимал почему. Кроме вышитой скатерти и свечей на столе лежали вещи, которые у него были при себе, когда он отправился за демоном: золотое кольцо с печаткой, старый кинжал и браслет, подаренный ему Стивеном в юности, он был сплетен из кожаных ремешков и разорван с одной стороны. На стене висели доспехи с именем Гвидиона.
— Но почему ты решил открыться мне именно сейчас?
— Из-за того, что сегодня мой день рождения, — шутливо сказал Эши и тут же помрачнел. — Я только сейчас перестал прятаться, я никому не показывал своего лица, Стивен, даже Ллаурону. Теперь я стараюсь вести себя очень осторожно и лишь немногим сообщаю о своем возвращении. Я уверен, что демон продолжает меня искать. Но я хочу сам выбрать время нашей встречи.
— Я помню, как несколько лет назад, да и совсем недавно, ходили слухи о том, что тебя видели, но я в них не верил.
Эши содрогнулся.
— Боюсь, слухи были ложными.
— Ты можешь рассказать мне, что произошло?
— Да, именно за этим я и пришел.
Впервые за все время Стивен улыбнулся.
— Я тебе не верю, — заявил он. — Не сомневаюсь, что ты зашел, чтобы получить порцию праздничного торта и выпить. Я могу незаметно провести тебя в замок. Мы пройдем через конюшню по туннелям винного погреба. И отметим твой день рождения.
31
Рапсодия больше не чувствовала ног, жалящий снег сделал свое дело. Она перестала считать дни и ночи, не знала, сколько времени находится под открытым небом. Силы убывали, а цель путешествия по-прежнему оставалась слишком далеко.
Ветер продолжал завывать, лес простирался во все стороны, деревья и кустарник стояли сплошной стеной. В последние часы окружающий мир превратился в сплошную белую пелену, метель усиливалась. Рапсодия едва держалась на ногах, она окончательно заблудилась.