— Меня защитите вы, Анборн, — ответила Рапсодия, в голосе которой слышалось смирение и уважение. — Вы станете моим защитником, поскольку вы благородный человек. У вас не было никаких оснований уходить в холодную ночь, когда вы услышали Призыв Кузенов, но вы спасли меня.
Его плечи слегка расслабились, но он сохранял неподвижность.
— На то есть свои причины, — коротко ответил он. — Я дал клятву, но у меня нет никаких обязательств по отношению к этому ублюдку. Или к тебе.
— Кузены могут быть самыми разными, Анборн, — мягко возразила Рапсодия. — Их можно встретить в самом неожиданном месте, а некоторые из них даже бывают Певицами. Среди них попадаются не слишком высокие, даже слабые. — Она отпустила Анборна. — Вы чтите Маквита и древних воинов, как и тех, кто встал в строй сейчас. Иногда величайший подвиг солдата состоит в том, чтобы помочь слабому, и вы это сделали, вы заслуживаете уважения, и я благодарю вас.
«Но сначала, генерал, тебе нужно залечить разрыв в своей душе. Со смертью Гвиллиама ты стал королем солдат, но ты должен найти самого слабого из своих сородичей и защитить его, самого беззащитного из всех, иначе ты недостоин прощенья. И так будет, пока ты не получишь отпущения или умрешь, не удостоившись его».
Анборн медленно повернулся и по-новому посмотрел на Рапсодию. Потом он опустил глаза, словно только сейчас заметил, что она обнажена, вернулся в угол и убрал меч в ножны.
— Ты одна из Трех, — медленно проговорил он, и, хотя его голос прозвучал утвердительно, Рапсодия понимала, что Анборн не уверен.
— Да, — ответила она, — и вы исполнили пророчество. И да будет вам даровано прощенье.
«Если ты хочешь залечить разрыв, генерал, охраняй Небо, дабы оно не упало».
Анборн еще раз взглянул на нее, в его глазах уже не было гнева, который слышался в голосе несколько мгновений назад. Он подошел к шкафу и вернулся с грубым одеялом в одной руке и какой-то одеждой в другой, молча протянул ей одеяло и помог встать. Рапсодия завернулась в одеяло, Анборн вытащил ее из остывшей воды и тщательно растер. Потом он отдал Рапсодии шерстяное женское платье зеленого цвета, слишком для нее большое. Все так же молча Анборн вышел из дома.
Когда он вернулся, Рапсодия уже оделась и сушила волосы перед камином. Анборн принес увесистый мешок, откуда вынул зимнее яблоко и вручил его Рапсодии. Она улыбнулась и взяла его, хотя руки у нее все еще слегка дрожали.
— Я хочу принести свои извинения, — заявил Анборн, серьезно глядя на нее. — Надеюсь, ты простишь меня.
— Ну, единственное оскорбление состоит в том, что вы спасли мне жизнь. Конечно, кое-кого из моих знакомых ваш поступок может и возмутить. — Рапсодия улыбнулась. — Анборн, из того, что мое появление здесь предсказано в пророчестве, вовсе не следует, что я мистическое существо. На самом деле я самый обычный человек с весьма разнообразным прошлым. И мне бы хотелось, чтобы вы обращались со мной как с обычной женщиной, а не как с существом из легенды. Если вы помните, во время нашей первой встречи вы назвали меня «чудом природы», и я на вас не обиделась. Так что можете говорить мне все, что угодно, я отнесусь к вашим словам совершенно спокойно.
Анборн улыбнулся, в первый раз за все время в его улыбке не было иронии, и ей понравилось, как изменилось его лицо.
— Тебя никак нельзя назвать обычной женщиной, Рапсодия. Для меня честь быть рядом с тобой и помогать тебе. Полагаю, ты согрелась. Давай поспи немного. — И он показал на кровать.
— Только обещайте не тыкать меня под ребра, — улыбнулась Рапсодия. Огонь давно разгорелся, и в комнате стало тепло. Она подошла к кровати, на которой лежал набитый соломой матрас и грубое шерстяное покрывало, и с облегчением присела на нее. — И разбудить меня, когда придет мое время стоять на страже. Вам тоже нужно поспать.
— Посмотрим, — невозмутимо ответил Анборн, вынимая из седельной сумки флягу.
Он протянул ее Рапсодии, и она сделала большой глоток. Крепкий напиток обжег ей горло, она закашлялась и вернула ему флягу.
— Проклятье, что это за хрекин? — простонала она, вытирая выступивший на лбу пот рукавом зеленого платья.
Анборн рассмеялся.
— Тебе лучше этого не знать.
Рапсодия с интересом посмотрела на зеленый рукав.
— Мне кажется, вам это платье не слишком к лицу, Анборн. Чье оно?
— Оно принадлежало моей жене, — ответил Анборн, усаживаясь в старое кресло. — Она не станет возражать, если ты его поносишь, — после ее смерти прошло одиннадцать лет. — В голосе Анборна Рапсодия не услышала боли. Кстати, тебе оно идет гораздо больше.
Рапсодия удивленно посмотрела на Анборна.