— Какая ирония! — Рапсодия продолжала смотреть себе под ноги. — А какой ритуал вы бы совершили, чтобы доказать ему свою верность, Каддир? Торжественно сожгли бы его дом, пока он спит?
В глазах Главного целителя появилось холодное выражение.
— Вы меня оскорбляете.
Когда Рапсодия встретилась с ним взглядом, Каддир невольно отшатнулся: ее глаза полыхали огнем, зеленым, словно юные побеги весной, грозившим сжечь все вокруг дотла.
— По сравнению с тем, что я на самом деле хотела бы вам сказать, это почти похвала, но я не намерена — в отличие от вас — позорить Ллаурона. И вы еще заявляете, будто вас оскорбили. Знаете что, Каддир, вы, видно, не слишком высокого мнения о моем уме, если рассчитываете, будто я поверю в ваши россказни про ритуалы и обычаи. Неужели вы думаете, что я не знаю, как сейчас принято передавать власть в ордене филидов? Ллаурона выбрали Главным жрецом по закону Наследования, а вас назвали его Наследником. Никто из уважающих себя членов ордена не будет считать вызов, брошенный пожилому человеку, возвращающемуся домой после долгого и тяжелого путешествия, правомочным, а результат поединка — законным. Мне казалось, что филиды в первую очередь ценят мудрость и честь, а физическое превосходство ставят лишь на второе место. Какая мерзость!
Каддир сумел справиться со своим гневом.
— Мне жаль, что вы так относитесь к происходящему, Рапсодия. Как мне кажется, за то короткое время, что мы с вами знакомы, я не дал вам повода испытывать ко мне враждебность. Я подобрал вас, когда вы находились в весьма сложном положении, я давал вам уроки целительства. Разве я совершил хоть что-нибудь, заслуживающее столь агрессивного отношения с вашей стороны?
— А как насчет того, что вы бросили меня в Сорболде? — прищурившись, поинтересовалась Рапсодия. — Вы оставили меня умирать в зимнем лесу. Об этом вы забыли? А ведь прошло совсем мало времени.
На лице Каддира появилось недоумение.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
Вслушиваясь в ясные, прозрачные интонации его голоса, Рапсодия поняла, что он говорит правду или думает, что говорит правду. Но в этот момент она увидела Ллаурона, возвращающегося на поляну, и ярость в ее взгляде сменилась беспокойством. Она снова посмотрела на Каддира.
— Не делайте этого, — быстро проговорила она. — Прошу вас.
Каддир не сводил с нее взгляда, и она почувствовала, что его охватывает желание. А вдруг он предложит ей пойти на компромисс? Рапсодия очень на это рассчитывала, поскольку в таком случае у нее появится повод прикончить его прямо сейчас. Впрочем, в следующее мгновение словно разорвалась волшебная цепь, глаза Каддира прояснились и стали жесткими. Он повернулся к Главному жрецу:
— Вы готовы, ваша милость?
Ллаурон опирался на свой посох, золотой листок на его вершине отбрасывал сияющие блики на белый снег.
— Да, Каддир, я готов.
51
— Преклоните колени.
Пятеро священников-филидов, сопровождавших Каддира, опустились перед ним на колени. Ллаурон, стоявший рядом с Каддиром, кивком показал Рапсодии, что она должна последовать их примеру, и она быстро выполнила приказ, отвернувшись от Главного целителя, чтобы не прожечь в нем взглядом дыры. Каддир посмотрел на Ллаурона, Главный жрец начал тихо произносить слова Клятвы секунданта.
Вслушиваясь в его мягкий, берущий за душу голос, Рапсодия почувствовала, что ей тяжело дышать, но она дала себе слово больше не плакать и намеревалась его сдержать. Клятва, которую произносил Ллаурон, требовала от секундантов обещания не причинять вреда никому из присутствующих на поединке филидов до следующего восхода солнца. Первой клятву принесла Ларк, за ней остальные священники. Рапсодия завершила ритуал, проклиная себя за то, что не настояла на своем и не отвезла Ллаурона к Стивену Наварну. Она с трудом справлялась с охватившим ее ужасом перед бесповоротностью того, что должно было произойти в следующие минуты.
Противники и их секунданты отошли на противоположные стороны поляны. Проходя мимо Рапсодии, Каддир улыбнулся, а она воспользовалась этим коротким мгновением, чтобы окинуть его внимательным взглядом, пытаясь определить его слабые места. Закрыв глаза, она почувствовала, что он едва заметно хромает — видимо, болит левое колено. Кроме того, когда Каддир волновался, он начинал задыхаться. Рапсодия решила, что у него не слишком здоровое сердце. Она быстро рассказала все это Ллаурону, пока он передавал ей верхнюю одежду, оставшись в простой рясе из некрашеной шерсти, точно такой же, как у Каддира.