— Вы поженились.
— Да, — задыхаясь, прошептал Эши. — Рапсодия…
Она улыбнулась, но Эши знал, как ей больно.
— Все в порядке, — стараясь его успокоить, проговорила Рапсодия. — Я рада, что ты мне сказал. Мы же знали, это должно случиться.
Прошло несколько тягостных минут. Эши молчал, не в силах произнести ни звука. Наконец он справился с собой и проговорил:
— Ты многого не понимаешь, Рапсодия. Когда демон будет мертв, я расскажу тебе все.
— В этом нет никакой необходимости, Эши. — Она попыталась выдавить улыбку. — Ты мне ничего не должен. И никогда не был должен. А вот ей ты обязан отдать все свое внимание. Не стоит тратить время на меня. Мне это не нужно, и я не хочу.
Эши выпрямился в полный рост.
— Когда все закончится…
— Когда все закончится, я собираюсь созвать Намерьенский Совет. Будет лучше, если ты начнешь готовиться занять трон, Эши. Совет, я не сомневаюсь, примет именно такое решение. Твоя жизнь изменится к лучшему.
— Когда демон будет мертв, а Совет закончит свою работу, я представлю тебя своей жене, Рапсодия, и тогда ты все поймешь.
— Посмотрим, — не слишком дружелюбно ответила Рапсодия. — Безусловно, рано или поздно мне доведется с ней встретиться. А пока я возвращаюсь в Тириан. Хочу попытаться объединить лиринов, чтобы они снова стали единым народом. По дороге на Совет тебе следует заехать в Томингоролло. Легенда гласит, что, если король намерьенов сумеет вернуть жизнь в осколки Алмаза Непорочности, которые сейчас украшают лиринскую диадему, лирины признают его своим правителем и объединятся с намерьенами. Думаю, таким образом ты сможешь погасить пограничные конфликты и расовую ненависть.
— И мы встретимся там с тобой? — кивнув, спросил Эши.
— Нет, к тому времени я вернусь в Илорк. Когда прозвучит сигнал, созывающий Совет, я должна буду находиться там, дожидаясь, пока соберутся все его участники. Меня не будет в Томингоролло, Эши. И я не помешаю тебе и твоей леди.
Эши вздохнул, но ничего не сказал.
— Я могу что-нибудь для тебя сделать, Рапсодия?
— Да, думаю, можешь, — грустно улыбнувшись, ответила она.
— Скажи, я на все готов.
Она повернулась и окинула его задумчивым взглядом. В ее глазах Эши не видел ни гнева, ни ненависти, но они стали холодными и чужими. Эши содрогнулся. Он понял, что Рапсодия смирилась со своей судьбой и приняла ее.
— Уходи, — попросила она. — Я не хочу тебя сейчас видеть. А если сказать по правде, я не хочу тебя видеть до самого Совета. Возможно, после него я вообще не захочу больше с тобой встречаться. Я желаю тебе удачи, Эши, искренне желаю. И надеюсь, что твой брак будет долгим и счастливым. А теперь уходи.
Лицо Эши покрылось мертвенной бледностью.
— Ариа…
— Прекрати, — твердо потребовала она. — Ты спросил, чем ты можешь мне помочь, и я тебе сказала. Мне это далось совсем не так легко, как ты, возможно, думаешь. Уходи.
— Я не могу уйти, зная, что ты сердишься.
Рапсодия улыбнулась, но выражение ее глаз не изменилось.
— А почему? Ты только все усложняешь. Я все еще остаюсь твоим другом и союзником, а если тебя выберут королем, стану подданной. Когда ты начнешь объединять намерьенов, я буду тебе помогать. Но сейчас, глядя на тебя, я не могу не думать о лжи и бессовестных интригах, из-за которых началась Намерьенская война. Возможно, такова ваша природа, хотя я не могу понять, почему боги создали вас именно такими. В историях о сереннском короле всегда рассказывалось о его великой любви к правде и желании сохранить единство народов. Может быть, виной всему демон? А вдруг именно из-за него вы не можете больше быть честными? Это единственное, что тебя оправдывает. Теперь я знаю, почему Элендра с таким отвращением покинула двор и навсегда поселилась с лиринами; вы не умеете говорить правду — даже самим себе.
Она замолчала, не в силах больше видеть его потрясенного лица.
— Мне очень жаль, Эши, — с сочувствием в голосе сказала она. — Мне жаль, что ты вынужден постоянно себя обманывать, тем более если учесть, что и остальные заставляют тебя лгать. Акмед был прав. Я обманывала себя, думая, что у нас есть надежда. Наверное, я тоже намерьенка, да помогут мне боги! Но отныне я не хочу больше в этом участвовать. Ты знал, что я перестану быть Дающей Имя, если не буду говорить правду. Но даже и сейчас, когда я больше не имею права так себя называть, я хочу жить без лжи. Я сделала все, что было в моих силах, помогая тебе и твоему отцу. Прошу тебя, не возвращайся.
Эши изо всех сил боролся со слезами, наполнившими его глаза.
— Рапсодия, надеюсь, ты понимаешь, что, как бы я себя ни вел, я не хотел причинить тебе боль.