Когда он вдохнул полной грудью и понял, что этот вдох полностью принадлежит ему, а высохшая кровь превратилась в красную пыль, он пришел в себя и услышал звук приближающихся шагов.
За пределами его поля зрения собирались Искатели.
Акмед в изнеможении присел на корточки и потянулся к охотничьему ножу, но колени у него подогнулись, и он повалился вперед, ободрав ладони до крови. Он был безумно слаб, он не помнил, чтобы когда-либо был так слаб и беззащитен. Если у Искателей — кем бы они ни оказались — дурные намерения, он не сможет за себя постоять.
Акмед попытался встать, но тело не слушалось, и единственное, что ему удалось, — подтянуть ноги к животу.
Он поднял голову. В темноте туннеля, вдалеке, он видел сверкающие глаза, сотни глаз — так показалось его ускользающему сознанию. Он молча выругал себя за глупость: не следовало оставаться одному, после того как его тело впитало в себя ядовитую кровь демона, отнявшую все силы.
«Ну и что изменилось? — подумал он. — Теперь я могу узнать человека, в которого вселился ф’дор. Но мне придется умереть от рук нескольких сотен представителей моего собственного народа, робких жителей пещер, которые бросились бы от меня бежать, если бы я не находился в столь плачевном состоянии».
Он опустил голову на грудь и прислушался к приближающимся шагам; приложив все силы, попытался встать, но снова потерпел поражение. Тяжело дыша, Акмед наблюдал за тем, как из окутанного мраком туннеля появляются тени, на него смотрят блестящие глаза — так стая волков изучает загнанного оленя.
Он встал на колени, обнаженный, без оружия, измазанный кровью демона, принесенной из-за Покрова Гоэн.
Краем глаза он заметил отблески света на оружии, услышал, как болги вставляют в луки стрелы, и опустил отяжелевшую голову на грудь. Потом попытался выпрямиться, чтобы посмотреть в светлые глаза, сверкающие в темноте туннеля; они принесли с собой какой-то свет, хотя Акмед никак не мог понять, что именно. Его удивила эта странность — светлые глаза; у большинства болгов глаза были черными, как мрак подземных пещер, в которых они родились. Он хотел что-нибудь сказать, потребовать, чтобы они отступили, но голос не слушался.
Звон оружия, вынимаемого из ножен, смешался с пением натянутой тетивы. Акмед снова безмолвно выругался — не потому, что за ним пришла смерть, а из-за ее бессмысленности.
Когда толпа Искателей придвинулась к нему еще на шаг, окружавшую тишину разорвал такой дикий вопль, что кровь в жилах Акмеда застыла от ужаса и одновременно в сердце появилась надежда. Из туннеля, являвшегося средним пальцем, послышался топот тяжелых ног и звон оружия — кто-то мчался к нему, подгоняемый яростью и тревогой. Раздался еще один оглушительный крик, на сей раз сопровождаемый словами:
— Ну и что тут происходит?
Искатели мгновенно прыснули в разные стороны, смешавшись с тенями, единственными обитателями этих туннелей. Акмед с трудом поднял голову и увидел, что к нему несется Грунтор, могучий, точно ломовая лошадь, головой почти касаясь потолка. И вот он уже стоит рядом и со смесью ужаса и изумления смотрит на Акмеда.
— Ты в порядке, сэр?
Акмед едва заметно кивнул, больше у него ни что не оставалось сил.
Не говоря ни слова, Грунтор поднял его, взвалил на спину и вынес в тепло и свет королевских покоев Илорка.
— Согрелся? — спросил Грунтор.
Акмед кивнул с недовольным видом.
— Спасибо, — пробурчал он и, собрав все силы, сел на шелковых простынях. — Покажи свои находки.
Грунтор осторожно достал все, что он унес из хранилища Искателей. Акмед быстро просмотрел его добычу и с удивлением уставился на ночной горшок со сломанной ручкой.
— Горшок? — возмущенно проговорил он. — Они продали мое королевство за ночной горшок?
— Откуда болгам знать, зачем он нужен, — напомнил ему Грунтор и провел пальцем по рисунку печати. — Они увидели герб, им хватило. — Он протянул серебряную печать королю. — Как ты думаешь, зачем Гвиллиам ее требовал, когда умирал? Может, решил издать новый закон, прежде чем отправиться к червям?
Акмед пожал плечами. Силы и ощущение самого себя постепенно возвращались к нему. Однако в самых глубинах своего подсознания он чувствовал тайную связь с человеком, в которого вселился ф’дор и который находился где-то к западу от Зубов.