Элендра встала со своего места и устроилась рядом с Рапсодией на большой круглой скамье.
— Что будешь делать дальше, если они не смогут быстро договориться?
— Не буду кормить, — совершенно серьезно ответила Рапсодия. — Я сказала Риалу, чтобы он запретил приносить сюда еду. Они ничего не получат, пока не примут решения. Не слишком правильный способ добиться согласия, но я начала терять терпение. А если и это не поможет, перестану подбрасывать дрова в камин, пусть мерзнут.
Элендра фыркнула, и Рапсодия покачала головой:
— Знаешь, Элендра, эта встреча на многое открыла мне глаза. Я не очень понимала, какая от меня может быть здесь польза, поскольку сама занимаю весьма неопределенное положение в обществе. Но я явно недооценила ситуацию. По-моему, я не создана для дипломатии.
— Чушь, — возразила Элендра. — Прежде всего, если на время забыть о твоих остальных достоинствах, ты не принадлежишь ни к одной из фракций. И значит, не можешь иметь предвзятого мнения. Кроме того, ты даже представить себе не можешь, как здорово, что послы все еще не разбежались в разные стороны. Чем бы ни закончился совет, уже одно это огромное достижение. Воину не часто случается сыграть роль советника.
— Я не то и не другое, — совершенно серьезно заявила Рапсодия.
— Хватит, — сурово перебила ее Элендра. — Мы это обсуждали всю дорогу, пока добирались до морских лиринов. Ты не подвела Ллаурона. Это он отказался от твоих услуг. Илиаченва’ар должна уважать обычаи тех, кого защищает, тем более если речь идет о ритуалах, связанных с постулатами веры. Ты могла только подчиниться его воле. У тебя не было выбора.
Рапсодия отвернулась. Она не стала говорить Элендре, что Ллаурон жив, несмотря на нестерпимое желание открыть кому-нибудь его тайну. Она потерла глаза, пытаясь прогнать страшную головную боль. Как же она устала сберегать чужие тайны! Ей хватает своих собственных.
— Миледи?
Рапсодия подняла голову и увидела, что около нее стоит Темберхал. А у него за спиной столпились другие послы. Высокопарное обращение, с которым он к ней обратился, всегда заставляло Рапсодию морщиться от неудовольствия, ведь титул герцогини Элизиума она получила в шутку.
— Слушаю вас?
— Мы пришли к соглашению. Мы готовы объединиться.
Головную боль как рукой сняло. Рапсодия вскочила на ноги и бросилась обнимать Элендру.
— Чудесно. — Она чуть не захлопала в ладоши, но сдержалась и тепло улыбнулась Темберхалу и остальным послам, которые тут же заулыбались в ответ. — Благодарение звездам. Ну, теперь можно и поесть, верно, Риал? Я умираю от голода.
Когда слуги унесли остатки ужина и грязную посуду, послы заняли свои места вокруг короны. Как лорд-протектор, Риал должен был попросить ее выбрать нового правителя лиринов, и он замер, охваченный нервным возбуждением, положив руку на стеклянный ларец, в котором хранилась корона.
Рапсодия улыбнулась ему, стараясь хотя бы немного его успокоить. Втайне она надеялась, что корона выберет его. Она считала, что доброта и мудрость Риала помогут лиринам снова стать единым народом. Неожиданно ей в голову пришла новая мысль.
— Риал, могу я попросить звездный свет благословить корону, прежде чем мы приступим к ритуалу? — Она посмотрела на лорда-протектора, который кивнул ей с радостной улыбкой, а затем обвела взглядом остальных послов — никто не возражал против ее предложения.
Рапсодия достала Звездный Горн и ощутила вспышку могущественной силы — меч покинул ножны из черной слоновой кости в сиянии такого ослепительного света, что послы и Элендра прикрыли глаза руками. Звездный Горн знал, что ему предстоит.
Рапсодия встала в центре комнаты, подняла меч над головой и указала им в звездное небо, а потом закрыла глаза. Она запела импровизированный гимн, призывая звезды благословить корону своим светом и древней мудростью.
В ответ на ее призыв сквозь круглое отверстие в потолке внутрь ворвался яркий луч света, заливший своим сиянием корону, подставку и послов, стоявших вокруг. Не открывая глаз, Рапсодия почувствовала его тепло, и уже в следующее мгновение в тронном зале зазвучала могущественная песнь короны, молчавшей столько поколений, что уже и не сосчитать. Ее мелодия проникла в сердца всех, кто находился в зале, наполнив их сладостным восторгом.