Прежде чем Рапсодия успела договорить, Элендра отвесила ей звонкую пощечину. Королева лиринов, опешив, даже не сразу поняла, что произошло. Но в следующее мгновение Рапсодия заглянула в серебристые глаза воительницы и увидела в них обжигающий гнев, который Элендра пыталась спрятать за спокойным выражением лица.
— Ты только что оскорбила мою королеву и, что важнее, друга, — ледяным тоном едва слышно проговорила Элендра. — Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я прикончила бы его за такие слова.
Ее ярость неожиданно погасла и уступила место пронизанному печалью сочувствию.
— Ты научилась искусству владения мечом, Рапсодия. Но забыла более важные уроки, которые я тебе давала. Мне все равно, кем ты была и каким образом тебе удалось выжить в прошлом; когда обстоятельства загоняют нас в угол, мы сражаемся любыми возможными способами. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и еще за то, чем можешь стать.
Рапсодия смущенно опустила глаза.
— Прости меня, Элендра, — пробормотала она. — Я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, как должна себя вести, но мне так больно, что порой кажется, я не выдержу этой муки и умру. Мне приходится выбирать между Анборном и Акмедом, только они достаточно сильны, чтобы отпугнуть других претендентов на мою руку. Я не хочу пускать Акмеда в Тириан. Достаточно обычного мирного договора и союза. Я его люблю, но у меня нет ни малейших иллюзий по поводу того, что он может тут натворить. Прошу тебя, помоги мне выполнить мой долг. Я не могу допустить, чтобы, защищая меня, умирали другие люди. Пожалуйста, Элендра, мне нужна твоя сила. Если ты меня любишь, помоги.
Элендра обняла свою королеву, и та горько расплакалась.
— Послушай, милая, нам всем требуется плечо, на котором мы могли бы поплакать, и мое всегда в твоем распоряжении. Но моя сила тебе не нужна. Просто помни совет: слушай свое сердце.
— Я не могу, Элендра, — всхлипывая, ответила Рапсодия. — Мое сердце эгоистично, и на сей раз ему не получить то, чего оно хочет больше всего на свете. Значит, я должна прислушаться к доводам разума, а они твердят, что, если в защиту моей чести прольется кровь, моя душа умрет. — Она перестала плакать и начала постепенно успокаиваться. — Помоги мне, Элендра. Только ты в состоянии меня понять. Ты осталась здесь, в этой жизни, в то время как могла бы быть с теми, кого любила, потому что так требовал долг и обязательства перед твоим народом. Как ты можешь просить меня поступить иначе? Если тебе известны какие-либо причины, по которым мне не следует выходить за Анборна, скажи, и я поговорю с Акмедом. Может быть, нам удастся достичь жесткого соглашения. Но не заставляй меня выносить этот кошмар.
Шум, который вот уже четвертый день царил возле городских ворот, добрался даже сюда, к дому Элендры.
Элендра повернулась к окну и впервые за время разговора прислушалась: смех и громкие споры немного поутихли, поскольку первые посетители разъехались по домам, но взрывы хохота, крики и угрозы на самых разных языках по-прежнему доносились со всех сторон. Эти звуки были сродни тем, что слышны на гладиаторских боях в Сорболде и отдаленных восточных провинциях. Неожиданно Элендра все поняла и повернулась к Рапсодии, которая стояла с видом загнанного зверя, спасающегося от погони.
Сердце лиринской воительницы наполнили сострадание и боль за своего друга и королеву.
«Как это, наверное, ужасно — обладать столь несравненной красотой, причиняющей лишь страдание», — подумала она и, проведя рукой по золотым локонам, взяла Рапсодию за плечи и заглянула ей в глаза.