Элендре было никак не унять дрожь, и она замолчала. Эши обнял ее и прижал к груди, стараясь согреть и успокоить.
— Тише, — ласково проговорил он. — Забудь о тех страшных мгновениях. Все закончилось.
— Это никогда не закончится, — без сил прошептала Элендра. — Никогда. Вместо того чтобы воспользоваться своим единственным шансом уничтожить ф’дора, я испугалась и спряталась. С рассветом я вышла из своего укрытия, мне нужно было немного прийти в себя и прогнать мучившие меня угрызения совести. Но они продолжали меня терзать. Как илиаченва’ар, я должна была сразиться с демоном, не думая об опасности. Поэтому я взяла себя в руки и пошла к Дому Памяти в надежде, что он все еще там, и понимая, что он снова обрел силу. Именно тогда я и нашла тебя, Гвидион. Весь истерзанный, ты умирал на заросшей травой поляне в лесу Наварна. Ллаурон обещал мне прислать помощь, но я не знала, что он имел в виду тебя, и не думала, что ты пойдешь туда один, без меня. Моя трусость разрушила твою жизнь, я виновна в том, что ты целых двадцать лет терпел невыносимые муки и был вынужден прятаться вдали от тех, кого любил, а весь мир считал тебя мертвым. И дети Ракшаса тоже появились на свет из-за меня.
Ее серебристые глаза наполнились слезами, и Эши сильнее прижал ее к себе, не зная, какие слова помогут справиться с отчаянием.
— Рапсодия любит этих детей, — мягко проговорил он наконец. — К тому же только благодаря им Акмед сумел обнаружить демона. Я не смог бы прожить так долго, если бы мне не пришлось прятаться, весь мир должен был думать, будто я умер. Учитывая мое происхождение, я стал бы одной из первых жертв демона. Мой собственный отец послал меня сразиться с ф’дором, почему же я должен ненавидеть тебя, а не его? Если ты не против, я предпочитаю не винить тебя в своих бедах. Как говорят у вас, лирингласов? Райл хайра — жизнь такая, какая она есть. Поверь мне, ты должна себя простить, и вот увидишь, мир покажется тебе чудесным местом. Я знаю. Мы это поняли вместе с Рапсодией.
Стоило имени Рапсодии слететь с губ Эши, как его лицо снова исказила судорога страха.
— Рапсодия. Она, наверное, сейчас сражается с ф’дором. Может быть, умирает, а я ничем не могу ей помочь. — Его начало трясти.
Элендра вытерла слезы и положила руку ему на плечо.
— Как же это трудно, — тихо произнесла она. — Мне было бы проще рисковать собственной жизнью, чем сидеть здесь, понимая, что та, кого я люблю, может погибнуть. Как бы я хотела отправиться туда вместо нее, сделать все, чтобы ей ничто не угрожало! Ты не представляешь себе, Гвидион, скольких воинов — мужчин и женщин — я отправила навстречу Судьбе. Можно подумать, что после стольких лет привыкаешь, но у меня почему-то не получается. Особенно когда опасности подвергается тот, кто тебе дорог.
Голос Эши переполняла боль:
— Как ты это выносишь?
— Лучше всего находиться рядом с тем, кто тоже ее любит, чтобы вместе разделить тяжкую ношу.
Эши поднял голову, и Элендра встретила его взгляд. Они взялись за руки и некоторое время сидели молча, а потом начали рассказывать друг другу истории про Рапсодию, делиться воспоминаниями о ней и своей любовью. Наконец, когда они уже не могли больше сдерживать страх и беспокойство за нее, они замолчали.
Спустя какое-то время Эши посмотрел на небо: приближался рассвет и звезды начали тускнеть на светлеющем небосклоне.
— Как ты думаешь, наверное, все кончено?
— Да, — вздохнув, ответила Элендра, не сводя глаз с еще темного неба над головой. — Кончено.
Они встали. Элендра двигалась медленно, у нее ужасно болели колени. Эши завернулся в свой плащ.
— Я отправлюсь в Элизиум, подожду там.
— Хорошо. — Элендра подняла свою маленькую заплечную сумку. — Рапсодия будет счастлива увидеть там тебя. И пожалуйста, не забудь сообщить мне.
— Обязательно. — Неожиданно Эши в голову пришла страшная мысль. — В любом случае. Если они потерпели поражение…
— Тогда мы придумаем способ заманить сюда Благословенного и сами его прикончим.