Со стороны морских магов послышался голос, полный печали:
— Как мы можем на это надеяться после того, что здесь произошло? Даже до появления в наших рядах Энвин, этой женщины-дьявола, мы обменивались насмешками и угрозами. Разве не лучше нам раствориться среди людей, живших здесь испокон веков, и забыть о своем прошлом?
Тут же раздались крики согласия и громкие возражения.
— Но ведь так и случилось, — ответила Рапсодия. — Намерьены действительно поселились среди людей, обитавших на этих землях. Когда вы только появились в новом мире, вы были беженцами, чужаками. Теперь все изменилось. Столетия войн не прошли даром. Оглянитесь вокруг. Многие из вас явились сюда, не понимая причин собственного поведения. Однако вы остались намерьенами — ведь вас влекла неодолимая сила. Вы — мы — стали частью земли, на которой живем. Представители разных народов, короли и королевы, принцы и лорды стоят рядом. Мы перестали быть беженцами в чужой стране — вот то хорошее, что осталось нам после ужасной войны Гвиллиама и Энвин.
— Но почему мы не можем оставить все как есть? — спросил маленький мужчина из группы гваддов, стоящих перед Вторым флотом. — Мы пережили слишком много войн, пролили слишком много крови.
— Вот именно, — кивнула Рапсодия. — Великая война была кровопролитной, но она еще не закончилась. Мы постоянно подвергаемся набегам, гибнут люди. Война может начаться в любой момент, только теперь она будет гораздо страшнее. Вместо того чтобы защищать честь своих суверенов, вы будете сражаться из-за ненависти и предрассудков; семена раздора посеяны четыре столетия назад. Сейчас у нас есть возможность создать Совет, который будет уважать суверенитет входящих в него королевств и следить за тем, чтобы на всем континенте царил мир. Неужели вы не чувствуете, что должны избавить от боли приютившую вас землю? Ведь она так много вам дала, а вы подвергли ее ужасным страданиям! Если мне будет дано право донести до вас хоть что-то, я скажу: с Прошлым покончено. Сделайте надлежащие выводы и отпустите его.
Рапсодия сглотнула, пытаясь избавиться от подкатившего к горлу кома и навернувшихся на глаза слез. Она говорила и сама страдала вместе с ними.
Рапсодия посмотрела на Анборна, он широко улыбнулся ей и одобрительно кивнул.
— Мы должны простить друг друга. Мы должны простить себя. Только тогда наступит истинный мир. — Она поискала взглядом Элендру, но так и не сумела ее найти, и вновь глаза Рапсодии остановились на Эши, который так пристально на нее смотрел, что сердце мучительно забилось у нее в груди. — Я не являюсь одной из вас. Мне не довелось приплыть сюда ни с одним из флотов, и я покинула Серендаир еще до войны, а появилась здесь после ее окончания. Я не пережила ваших страданий, но даже на мою долю их выпало более чем достаточно. Народ лиринов приютил меня, дал мне дом, и для меня огромная честь его представлять. Совет может стать местом, где народы Тириана, Сорболда и Роланда будут встречаться и вести переговоры под предводительством Короля и Королевы намерьенов, которые будут признавать их независимость, но потребуют от них клятвы верности. Они будут отвечать за сохранение мира. В данный момент намерьены управляют всеми тремя странами, а также царством наинов, Маноссом и Островом Морских Магов. Вот что я предлагаю: сохраните свои государства в том виде, в каком считаете нужным, но объедините намерьенов в империю, во главе которой встанут Король и Королева. Встречайтесь в Совете, чтобы избежать войн, поддерживайте мир, верните величие своим народам. Станьте единым целым — вы сохраните свою индивидуальность и у вас будут общие цели, как было, когда вы прибыли в эти земли, — и помните о клятве Гвиллиама. Если вы так поступите, я обещаю, что лирины исполнят завет королевы Террелл и присоединятся к вам в качестве еще одной нации-государства в новом Веке Намерьенов.
И вновь волна рева накатила на Рапсодию. Она расправила плечи, словно пытаясь устоять перед порывом ураганного ветра. Теперь намерьены приветствовали ее аплодисментами. Камень, на котором она стояла, гудел, наполненный энергией, а в душе Рапсодия ощущала общее согласие, подтвержденное самой землей и скалой, в которой была вырезана Чаша. Она не выдержала и рассмеялась от удивления. Чаша оказалась инструментом, при помощи которого желания собравшихся в ней людей становились известны человеку, возглавлявшему Совет. Намерьены могли сделать выбор, не прибегая к голосованию. Однако новая мысль стерла с лица Рапсодии улыбку: Энвин и Гвиллиам, не раз стоявшие на Помосте, должны были знать о желаниях своего народа. Очевидно, они использовали это знание так, как им было выгодно. Еще одно предательство, вызвавшее у нее отвращение.