Эши принялся озираться по сторонам, и его взгляд случайно остановился на Элендре. Она выбралась из толпы и медленно двигалась к границе освещенного поля. Он побежал за ней, схватил за руку и не стал тратить время на приветствие.
— Где она? — резко спросил он.
Элендра огорченно взглянула на него.
— Мои поздравления, Король намерьенов. Желаю тебе самого лучшего…
— Где Рапсодия? Элендра, скажи мне, или, клянусь богами, я…
Глаза Элендры сузились.
— И что ты сделаешь? Вы неудачно начинаете, милорд.
— Извини, Элендра, — покорно опустил голову Гвидион. — За одним достойным исключением, нет ни одного человека, кто сделал бы для меня больше, чем ты. Но если ты думаешь, что я смогу еще хотя бы немного находиться вдалеке от моей жены…
— Ты спрашивал у нее до того, как она стала Королевой?
Лицо Гвидиона застыло.
— Что ты хочешь сказать?
— Ты спрашивал ее мнение или хотя бы рассказал о своих намерениях?
— Когда? — потрясенно спросил он. — Проклятье, я не видел ее три месяца, Элендра. Я медленно сходил с ума, дожидаясь разрешения поговорить со своей женой. Но так его и не получил.
— Возможно, на то есть причина.
— Несомненно, на то есть множество причин, но все они не имеют значения. Я должен повидаться с ней, Элендра, прямо сейчас. Прежде чем все будет испорчено, пока Анборн и Акмед не попытались заявить на нее свои права. Боги, я должен рассказать ей правду! Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Она вернулась в Котелок? Или отправилась в Элизиум?
Элендра посмотрела ему в глаза: в них появилась мудрость, его взгляд стал взглядом истинного короля. Однако она увидела, что Эши в отчаянии, его снедал страх, он походил на человека, который боится потерять душу. Сердце Элендры потянулось к нему, но честь мешала ей ответить на вопрос Эши.
Он понял ее колебания.
— Элендра, я восхищаюсь твоей верностью Рапсодии, но ты должна понимать, что она может принять решение, не зная самого важного. Прошу тебя, представь, что она знает все, — чего бы тогда ждала от тебя Рапсодия? Неужели ты не понимаешь, как ей будет больно, если она узнает о свершившемся шесть месяцев назад слишком поздно? Ведь сейчас она может отдать свою руку другому — после того, как мы принесли друг другу клятву верности.
Элендра поняла доводы Эши. Он видел, что лиринская воительница пытается найти верное решение, Эши затаил дыхание. Наконец она сказала:
— Где она попытается найти утешение, понимая, что там ее никому не найти?
Эши понял:
— Она в Элизиуме.
Элендра улыбнулась.
— Желаю удачи, милорд.
Рапсодия медленно брела в Котелок, и тут в тусклом свете далеких факелов она заметила темные фигуры человека и лошади. Мужчина посмотрел на нее и широко улыбнулся. Несмотря на желание побыстрее избавиться от внимания намерьенов, Рапсодия подошла к нему. К счастью, ее оставили в покое. Вино лилось рекой вместе с более крепкими напитками из Илорка и Кандерра, из Чаши уже доносилось громкое пение.
Анборн перестал возиться с седельными сумками и внимательно посмотрел на Рапсодию.
— Они умеют праздновать, верно?
— Наверное, в последнее время у них не так уж часто возникали поводы для радости, — ответила Рапсодия, глаза которой блестели в темноте. — Почему ты так поступил?
— Как? — Он смутился под ее пристальным взглядом. — О, ты имеешь в виду Гвидиона? Я сказал то, что думал: он самый подходящий кандидат. Клянусь богами, у него больше терпения для этой чепухи, чем у меня. Кроме того, я представил себе, что нам придется провести остаток жизни в этой проклятой Чаше. Первый флот способен сто лет спорить, прежде чем принять мои доводы, — откровенно говоря, у меня есть занятия получше.
Рапсодия положила руку ему на плечо.
— Почему мне кажется, что за твоим поступком стоит нечто большее?
Анборн вздохнул и забросил седельную сумку на спину своего коня.
— Несмотря на твое умение попадать в дурацкие ситуации, ты мудрая женщина и не должна задавать вопросы, на которые не стоит отвечать. — Он с улыбкой посмотрел ей в глаза, и Рапсодия поняла, что он имеет в виду.
— Ты не останешься до окончания Совета?
Анборн покачал головой.
— Я не являюсь главой своего Дома, к тому же я уже достаточно сделал, верно?
Они оба рассмеялись. Потом Анборн взял Рапсодию за руки, и его лицо стало серьезным.
— Я должен кое о чем тебя попросить… уж и не помню, когда в последний раз мне было так трудно. — В его глазах промелькнула ирония. — Тебе прекрасно известна история моей жизни, поэтому ты понимаешь мое нынешнее состояние.