Она ненавидела свою лишенную окон спальню, но чувствовала себя здесь защищенной. Один раз, после приема очередной группы гостей, ей удалось выбраться в Элизиум, где она обнаружила нежную записку и букет зимних цветов на столе в гостиной. Очевидно, Эши по-прежнему мог свободно перемещаться по Пустоши, но был не в силах пробраться в Котелок. Поэтому Рапсодия предпочла не возвращаться в Элизиум, желая избежать встречи с ним.
Она открыла дверь темного дома, сразу ощутив терпкий аромат специй и засушенных цветов. Несмотря на грустные воспоминания, Элизиум благотворно действовал на нее, лишь здесь Рапсодия чувствовала себя дома.
Она сняла атласную накидку и атласные же туфельки, испорченные долгим стоянием на камне. Усталой рукой растерла ноги, а потом побрела в темноту спальни. Распахнув дверь, она обнаружила, что кровать по-прежнему застелена.
Рапсодия опустилась на колени возле камина. Кто-то его вычистил и даже сложил в него дрова — оставалось только их зажечь. Она почувствовала благодарность — будь то Акмед или Эши; сейчас у нее просто не было сил этим заниматься. Рапсодия произнесла одно слово, вспыхнуло пламя, веточки уютно затрещали и зашипели, постепенно обращаясь в пепел.
В свете разгоравшегося камина она оглядела спальню — любимую мебель и знакомые безделушки, — и на Рапсодию нахлынули воспоминания, столь дорогие ее сердцу. И хотя она ужасно любила Элизиум и скучала по нему в Тириане, она прекрасно понимала, что не сможет пробыть здесь долго — боль была слишком сильна.
Наконец яркое пламя окончательно разогнало ночную тьму, и Рапсодия разглядела, как что-то белеет в самом дальнем углу — на сложенной ширме висела шелковая рубашка, которую она хотела попросить у Эши за ту ночь, когда он забрал ее воспоминания. Очевидно, Эши выполнил ее просьбу. Рапсодия подошла к ширме и взяла рубашку, посмотрела на нее и прижала к щеке. Тонкая ткань сохранила его запах, чистый и полный ветра, несущего соленые брызги океана. На глаза Рапсодии навернулись слезы, и она выругала себя за слабость. Но даже чувство вины не смогло заставить ее выпустить рубашку из рук.
Рапсодия долго стояла возле ширмы, уткнувшись лицом в рубашку. Затем, когда в комнате стало тепло, усталость и печаль взяли свое. Она набросила рубашку на плечи и пошла в ванную. Накачав полную ванну ледяной воды, она прикоснулась к ней, и вода моментально согрелась. Рапсодия энергично вымыла лицо, словно стирая невидимые следы слез вместе с маской спокойствия, которую ей пришлось носить весь этот бесконечный день.
Она посмотрела на свое отражение в зеркале — обычное женское лицо, ничем не примечательное, лишь заметно побледневшее от усталости. Совсем некрасивое лицо, она никак не могла понять, почему мужчины так на нее реагируют.
«Должно быть, дело в короне, — подумала она. — Наверное, ослепительный звездный ореол заставляет их всех смотреть на меня с таким благоговением».
Рапсодия рассеянно вытащила из волос гребни и принялась расчесывать свои длинные локоны, одновременно пытаясь разобраться в событиях прошедшего дня. Она почистила зубы и прополоскала рот настоем с добавками аниса и мяты, чтобы избавиться от горечи. Однако ничего не помогало, она вся пропиталась этим ужасным вкусом. Рапсодия тряхнула головой, так что волосы свободно рассыпались по плечам, и вернулась в спальню.
Она вошла в комнату, и огонь радостно взметнулся ввысь. Рапсодия бросила рубашку на постель и направилась к шкафу, чтобы взять крючок для застегивания пуговиц. Утром ей помогла одеться Элендра, но сейчас предстояло в одиночку сражаться с бесчисленными маленькими пуговками на спине. Когда рядом был Эши, она никогда не пользовалась крючком. Что ж, теперь ей придется обходиться без посторонней помощи, хотя обычно его участие заканчивалось одинаково: она оказывалась без одежды. Рапсодия рассмеялась, представив себе, как лиринская королева, новая Королева намерьенов, ползает по полу в поисках инструмента, без которого не в силах раздеться.
Наконец она отыскала крючок за какими-то коробками для шляп — присутствие Эши всегда плохо сказывалось на порядке в ее спальне. Она направила крючок вдоль спины, высвобождая петли с ловкостью, приобретенной за дни одиночества. Рапсодию утешало сознание, что она научилась сама справляться с подобными трудностями. Платье соскользнуло с плеч и упало на пол. Певица посмотрела на него, а потом, впервые в жизни, оставила лежать посреди спальни.
Она стянула через голову нижнюю сорочку, бросила ее рядом с платьем и вернулась к постели. Взяла рубашку Эши и вновь посмотрела на нее — рукава обтрепались, на груди осталось маленькое пятнышко от белого вина.