— Помните? — спросил он. — Вы подарили ее мне много лет назад, когда я был совсем мальчишкой, чтобы я не слишком скучал в День Совета.
Шрайк с усилием вытянул вперед шею, затем снова прислонился к стволу дерева.
— Я помню. — Он закутался в грубое одеяло и продолжал: — Я помню каждую встречу с тобой, Гвидион, потому что они доставляли мне невыразимую радость. Когда я смотрел на тебя, я видел твоего деда, Гвиллиама, свершавшего свои самые… благородные деяния, и твою бабушку, Энвин, когда она демонстрировала ни с чем не сравнимую мудрость. Ты был нашей надеждой, Гвидион, обещанием… светлого будущего людям, уставшим от войны. Нашим утешением. Твоя смерть означала для меня — и для всех намерьенов — конец всего.
Длинная речь далась ему с трудом, и Шрайк, закашлявшись, замолчал.
— Простите меня, дедушка, — мягко проговорил Эши. — Я знал, что мой обман причинил моим друзьям и родным много боли. Я сожалею, что вам пришлось из-за меня страдать.
Шрайк снова закашлялся, на сей раз сильнее.
— Тогда почему?
— Сначала меня вынудили обстоятельства. Потом необходимость. Больше я ничего не могу вам объяснить. Но вы правы, продолжать скрываться — это трусость. С этим покончено.
— Значит, ты намерен открыть лицо? — слабо улыбнувшись, спросил Шрайк.
Эши улыбнулся в ответ и сел, опершись локтями о колени.
— Когда посчитаю это удобным для себя.
— А сейчас не удобно?
— Разве вы меня не видите? — спросил Эши.
Старик застонал от боли и раздражения.
— Прекрати играть со мной в свои дурацкие игры. Имей сострадание к умирающему. Ты готов встать перед ликом Времени и отдать свое имя ветру или нет?
Эши стал серьезным, и его драконьи зрачки сузились.
— Да, — ответил он.
Шрайк приподнялся чуть повыше и улыбнулся.
— В таком случае я все-таки смогу отплатить тебе за твою доброту, лорд Гвидион.
19
Ночь окутала их черным пологом и, казалось, стала еще чернее. Глаза Шрайка сверкали, словно впитали свет из воздуха, и теперь он сидел, задумчиво глядя в огонь.
Эши молча ждал, внимательно за ним наблюдая. Хотя глаза старика наполнились сиянием, кожа на лице посерела. Дракон чувствовал, что тело Шрайка сдается в неравной борьбе, жизнь медленно уходит, несмотря на то что душа становится все сильнее.
Наконец, когда ветер стих и наступила такая тишина, что было слышно, как падает на землю снег, Шрайк заговорил:
— Мой меч, — едва слышно спросил он. — Мой меч здесь?
Эши поднялся и подошел к коню, стоявшему в двадцати шагах от них, в небольшой рощице, укрытый одеялом от снега. Он вынул из седельной сумки ножны и осторожно вложил их в руки Шрайка. Сердце старика забилось ровнее, едва он прикоснулся к своему оружию.
— Благодарение богам, — прошептал он и, с трудом вытащив оружие из ножен, поднес его к глазам.
Это был очень древний меч, скромный, без украшений, повидавший немало на своем веку, как, впрочем, и его хозяин. Эши узнал слегка укороченную абордажную саблю с намерьенского корабля, он видел такие в пыльных витринах музея Стивена.
Шрайк несколько мгновений смотрел на отблески пламени на клинке, а потом повернулся к Эши.
— Слушай внимательно, сын Ллаурона, и я отплачу тебе за добро. Я встретил твоего деда, короля Гвиллиама, в тот… день, когда последний корабль Третьего флота поднял паруса. Я был матросом на «Серелинде», судне, на котором король покинул Остров.
Шрайк прислонился к гнилому стволу и закрыл глаза, слова явно давались ему с трудом.
— Отдохните, дедушка, — ласково предложил Эши. — Я уверен, мы сможем поговорить, когда доберемся до места и вас немного залатают. Сомневаюсь, что Анборн сразу вышвырнет меня вон. Вы обязательно поправитесь и тогда расскажете мне свою историю.
Шрайк снова открыл глаза, которые горели напряженным огнем.
— А ты еще глупее, чем я думал, Гвидион ап Ллаурон, — проворчал он. — Что ты знаешь о времени? — Он попытался выпрямиться и хмуро уставился на Эши. — Я Повелитель Последнего Мгновения, Хранитель Того, Что Никто Никогда Больше Не Увидит, — такое имя дал мне твой дед. Неужели ты хочешь сказать, что таких моментов не было в твоей жизни? Неужели нет ничего, что ты мечтал бы увидеть снова?
Диковинные глаза Эши вспыхнули от неожиданно резкого ответа.
— Нет, — ответил он через несколько мгновений. — Я не могу так сказать. Кое-что я хотел бы изменить, если бы мог.
Он отвернулся от костра и посмотрел в черную ночь, на кружившие повсюду белые облака снега.
— Я не сказал «изменить», — презрительно фыркнув, проговорил Шрайк. — Мне не по силам изменить для тебя Время, лорд Гвидион, я не мог этого сделать и для твоего деда. — Он оперся на локоть и стряхнул снег с головы. — Итак, ты хочешь выслушать мой рассказ или нет?