На его месте стоял намерьенский генерал, гофмаршал покрывшей себя позором армии Гвиллиама. Лицо Анборна превратилось в маску, на Эши он не смотрел. Молодой человек слегка поклонился:
— Гофмаршал.
— Я больше не ношу это звание. — Анборн скрестил руки на груди. — Что приключилось со Шрайком?
Он сел за стоящий рядом с лестницей стол. Почти сразу же по шатким ступеням спустились трое солдат. Анборн вопросительно посмотрел на них, один кивнул и снова поднялся по лестнице, а остальные двое присоединились к Анборну. На столе уже стояли кружки с элем.
В свете камина Эши рассматривал лицо дяди, ему нравилось замечать вещи, которых не видел дракон.
Лицо Анборна почти не изменилось с тех пор, как Эши встречался с ним в последний раз, двадцать с лишним лет назад. Он смотрел на мужчину средних лет с мускулистым сильным телом молодого человека. В черных как ночь волосах и бороде появилось чуть больше седины. Эши узнал черную кольчугу, темные кольца украшали серебряные полосы, на плечах поблескивали изящные стальные эполеты, с которых раньше свисал тяжелый черный плащ. Эши знал, что сейчас плащ согревает Шрайка. Лазурные глаза генерала сверкали, но он смотрел не на Эши, а на огонь в камине.
— Я нашел его умирающим на краю Кревенсфилдской равнины, — сказал Эши, подошел к столу и поставил пустую кружку. — Солдаты Сорболда напали на его отряд.
Сидящие за столом мужчины удивленно переглянулись, но Анборн лишь кивнул, продолжая смотреть на огонь.
— Почему вы не отвезли его в Сепульварту или Бет-Корбэр, где его могли бы исцелить? — спросил один из людей Анборна. — Вы рисковали его жизнью, ведь он получил очень серьезные ранения.
— Шрайк настаивал, чтобы я привез его сюда.
Анборн вновь кивнул.
— Я вам благодарен. И если вы обо мне слышали, то должны знать, что моя признательность стоит немало.
— Я знаю.
— Если вам потребуется услуга, напомните моим людям о том, что вы спасли Шрайка, и они вам помогут.
Генерал поднялся со стула, но Эши даже не пошевелился. Анборн немного помедлил, дожидаясь ответа, не дождался и неожиданно помрачнел.
— Я вас больше не задерживаю. Мне нужно заняться раненым.
— Очень хорошо. — Эши взял перчатки, подошел к двери и распахнул ее. — Мне казалось, что вам следовало бы спросить мое имя.
Лазурные глаза Анборна потемнели, и его взгляд впервые задержался на Эши. Через мгновение он сделал резкий жест рукой.
— Оставьте нас, — не сводя глаз с Эши, приказал он сидевшим за столом солдатам. — Займитесь Шрайком.
Те молча вскочили, быстро поднялись по лестнице и скрылись в комнате наверху.
Когда его люди ушли, Анборн окинул взглядом окружавший Эши туман.
— Закройте дверь, — распорядился Анборн. Эши молча повиновался. — Я не люблю подобных игр, как и людей, которые забавляются подобным образом, — мрачно пробормотал генерал. — Я вижу, что вы скрываете свое имя, и продемонстрировал вам уважение, не задавая лишних вопросов. Люди предпочитают не шутить со мной, и на то есть веские причины. Кто вы такой?
— Твой племянник.
Анборн фыркнул:
— У меня нет племянников.
Эши улыбнулся под капюшоном.
— Меня зовут Гвидион ап Ллаурон ап Гвиллиам туат д’Энвинан о Маносс, — терпеливо проговорил он. — Но ты можешь называть меня «Бесполезный», как раньше.
Анборн выхватил меч. Эши не успел заметить движение его руки, хотя дракон уловил его и сумел проследить дугу электрических искр, на мгновение повисших в воздухе.
— Покажи лицо.
Эши медленно поднял руку и, не торопясь, отбросил капюшон, наблюдая за блестящими бликами, отразившимися в широко раскрытых глазах Анборна. Зрачки генерала мгновенно сузились, глаза продолжали сиять лазурным светом. Однако меч Анборн не убрал.
Эши ощущал тяжесть взгляда, изучавшего его лицо, и чувствовал дракона, жившего в крови его дяди, булавочные уколы энергии, когда тот заметил изменения, произошедшие в физиологии Эши. Дольше всего взгляд Анборна задержался на глазах Эши, зрачки которых стали зрачками рептилии уже после того, как они виделись в последний раз. Эши не шевелился, дожидаясь, пока Анборн закончит его изучать, пытаясь игнорировать панику, которую испытал дракон от столь безжалостного вторжения. Наконец древний намерьенский воин заговорил.
— Твой отец уже двадцать лет утверждает, будто ты мертв, — проговорил он голосом, полным угрозы. — Платье моей жены на твоих похоронах украшали траурные королевские жемчуга — чтобы почтить память погибшего наследника, они стоили столько, что я едва не разорился.