Она оказалась права. В дальнем конце коридора появился невысокий мускулистый мужчина с редеющими седыми волосами, одетый как свободный человек. Когда он подошел поближе, женщины смолкли и лишь поглядывали друг на друга, чего-то дожидаясь. Невысокий мужчина подошел к арке, поднялся по ступенькам на небольшое возвышение и принялся рассматривать женщин, периодически переводя взгляд на список боев.
Обернувшись назад, он что-то крикнул рабу, стоявшему у него за спиной, и ему тут же принесли лист пергамента. Раб почтительно поклонился и обратился к нему, назвав по имени - Трейлус. Рапсодия запомнила имя и постаралась спрятаться за спинами более высоких женщин, которые стремились попасть в первые ряды. Там она и простояла, пока не прозвучало имя Константина.
- Назначение целительниц на сегодняшний вечер, - объявил Трейлус.
Рапсодия наблюдала за процессом отбора, и к ее горлу подступила тошнота. Большинство рабынь, демонстрируя свои тела, изо всех сил старались, чтобы выбрали именно их, и Рапсодия перестала сомневаться относительно других их обязанностей, возможно гораздо более отвратительных.
Ужасные воспоминания о ее собственном прошлом грозили затопить сознание Рапсодии, и она с усилием отбросила их. Наивность Ллаурона вызвала у нее отвращение. Конечно, Трейлус говорил о целительницах, но Рапсодия прекрасно понимала, что речь идет о шлюхах. О прежнем плане следовало забыть. Теперь спасение Константина становилось задачей номер два. Главное, самой унести отсюда ноги.
Первые два бойца, для которых выбирали женщин, очевидно, имели высоких покровителей, и почти все рабыни из кожи вон лезли, чтобы Трейлус обратил на них внимание. Потом прозвучало имя Константина, и все притихли. Наступила жутковатая тишина, верный знак того, что Рапсодии следовало быть максимально осторожной.
Преодолев страх, она открыла лицо и осторожно отступила в сторону, желая попасть Трейлусу на глаза. Он поднял взгляд от пергамента и сразу же ее увидел. Рапсодия содрогнулась, увидев, как широко он раскрыл рот и поспешно опустил пергамент, чтобы скрыть очевидные изменения, произошедшие в нижней части его тела. Оставалось надеяться, что работа для него стоит на первом месте; ей не приходило в голову, что он может воспользоваться своим положением и выбрать одну из рабынь для собственных развлечений.
Трейлус сошел с возвышения, пробился сквозь толпу рабынь и обошел вокруг Рапсодии, разглядывая ее со всех сторон. Потом остановился перед ней, взял один из шарфов, служивший лифом костюма, резко поднял его и взглянул на грудь. Затем отпустил шарф и с равнодушным выражением на лице принялся изучать волосы Рапсодии. Его пальцы ласкали золотые пряди, затем он прикоснулся к ним губами, словно проверял, насколько они мягкие.
Должно быть, осмотр его удовлетворил, поскольку он кашлянул и одобрительно кивнул.
- Я тебя не знаю, - произнес он неприятным скрипучим голосом. - Кто ты? Кому принадлежишь?
Рапсодия попыталась сделать вид, будто не понимает, о чем ее спрашивают.
- Вы знаете древнелиринский? - Она заговорила на своем родном языке.
Он явно не понимал, недоуменное выражение на его лице тут же сменилось довольной улыбкой.
- Пленница! - воскликнул он, потирая руки. - Константин будет доволен.
Рабыни переглянулись, на лицах у некоторых появилось сочувствие, другие облегченно вздохнули.
Трейлус подозвал одного из рабов, и тот протянул ему бутылочку с мазью.
- Ты меня понимаешь? - спросил Трейлус, стараясь говорить помедленнее.
Рапсодия слегка кивнула, стараясь сохранять на лице выражение легкого удивления.
- Хорошо, тогда слушай внимательно, - продолжал он, протягивая ей бутылочку.
Она взяла ее, засунула под шарф, рядом с грудью, и глупо улыбнулась. Трейлус расхохотался и вновь потер руки.
- У тебя все отлично получится, - сказал он, похлопав ее по щеке. Тебя отведут в комнату Константина, и ты должна будешь о нем позаботиться. Ты умеешь делать массаж?
Рапсодия энергично закивала.
- Ты жаба, - кротко сообщила она на древнелиринском языке.
- Превосходно! - воскликнул Трейлус, возбуждаясь еще сильнее. - Помни: ты можешь делать с ним, что хочешь, но до утра ему необходимо помассировать мышцы спины и плеч. Завтра у него новый бой. Иначе ты будешь жестоко наказана. Тебе все ясно?
- Конечно. Надеюсь, у тебя будет чудовищный понос, - вежливо ответила Рапсодия, потупив глаза.
- Прежде всего, сделай массаж, - поучал Трейлус, и его глазки масляно заблестели. - Потом ты вряд ли будешь на что-нибудь способна. Иди, обслужи его как следует.
- Надеюсь, ты умрешь в страшных мучениях, - сказала она на том же языке. - И я мечтаю помочь тебе расстаться с жизнью.
Она низко поклонилась Трейлусу и последовала за рабом, который повел ее по коридорам в спальни гладиаторов.
- Какое красивое существо, - с восхищением пробормотал Трейлус, обращаясь к одному из рабов, и прижал ладонь к животу, стараясь унять неожиданную боль в желудке. - Приведи ее утром в мои покои, когда Константин с ней закончит, если, конечно, она еще будет жива.
Дворец Главного жреца, Круг, Гвинвуд
Стук в дверь прервал размышления Ллаурона.
- Входите.
Дверь отворилась, и на пороге появился Каддир, выглядевший непривычно взволнованным.
- Вы хотели меня видеть, ваша милость?
Ллаурон улыбнулся.
- Да, Каддир, спасибо, что ты пришел так быстро.
Главный жрец встал с кресла и жестом предложил главе целителей войти, что Каддир и сделал, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- На столе стоит поднос с ужином, угощайся.
Каддир кивнул, но прежде, чем приступить к еде, повесил тяжелый зимний плащ на крючок у двери. Потом он подошел к камину и некоторое время постоял у огня, согреваясь. Холодный ветер усилился, приближалась буря. За то недолгое время, что он провел на улице, Каддир успел замерзнуть.
Ллаурон налил себе бренди.
- Как твои пациенты?
- Большинство поправляются, ваша милость.
- Хорошо. Меня особенно интересует состояние тех, кто уцелел после лиринского рейда на границе лорда Стивена.
- Никто из них не выжил, ваша милость.
Глаза Ллаурона широко раскрылись от удивления.