Лицо леди Талазорн посинело, изо рта пошла пена. Краер крикнул Эмбре что-то неразборчивое, полное гнева. Она отрезала:
— Поддерживай ее в седле и заставляй дышать, смотри, чтобы она не захлебнулась, но не допусти, чтобы она укусила тебя! Возвращайся тем же путем, что мы приехали!
Она почти швырнула Тшамарру Краеру, который испуганно сказал что-то сдавленным голосом, когда его раненая подруга чуть ли не свалилась ему на голову. Эмбра повернулась к отцу и Хоукрилу. Латник только что схватил барона за локоть и развернул его, в результате чего меч Золотого Грифона чуть было не опустился на голову Хоукрила. Анхару успел перехватить его и ударил барона кулаком под дых с такой силой, что тот выпустил меч и пошатнулся, при этом с него даже слетела нагрудная пластина кирасы.
Эзендор ругнулся — точнее, попытался, но Хоукрил развернул их коней и направил к Эмбре. Черные Земли продолжал выкрикивать бранные слова и безуспешно колотил Хоукрила по закованной в броню руке, но латник крепко держал его за ремни, скрещивающиеся под ныне отсутствующей нагрудной пластиной, и с силой тянул вперед.
Эмбра нахмурилась и погрузила отца в сон. Тот упал на руки Хоукрила, и двое всадников пустились галопом. Латник посмотрел на Эмбру, чтобы увериться, что Черные Земли именно из-за нее потерял сознание.
— Что теперь, Эм?
— По-моему, это называется поспешным отступлением, — ответила Владычица Самоцветов, показывая на удаляющихся лошадей Краера и Тшамарры. — Догони их поскорее и останови. Я должна как можно быстрее вылечить Тшамарру, или мы ее потеряем.
Латник кивнул и пустился вперед галопом, со словами:
— И зачем мы так торопились сюда?
Эмбра вздохнула и, пришпорив коня, пустилась следом за ним, создав перед собой щит против стрел.
— Действительно, зачем?
— Направо, в тот переулок! — крикнула леди Серебряное Древо, увидев, как проселочная дорога разветвляется, уходя в густые заросли деревьев. — Поверни…
Конечно, никто ее не слышал. Она использовала Дваер, чтобы передать им тот же самый приказ прямо в ухо, и увидела, как Тшамарра и Эзендор вяло приподняли головы. Они повернули, и она превратила щит в туманное облако, чтобы спрятать их от любых преследователей, потом быстро оглянулась. Из ворот только-только показались несколько лошадей, всадники их сверкали стальными доспехами.
— Да уж, приятная прогулка по Долине, — с горечью пробормотала чародейка, направляя коня на узкую дорожку.
От главной дороги уходили в сторону несколько дорожек поменьше. Заросли с одной стороны граничили с небольшим ручейком, с другой — с фермерскими домами. В конце второй тропинки виднелся сплошной лес. Если дорога уходит туда, там можно будет найти укромную поляну, подходящую для их цели. Эмбра велела Краеру остановиться, когда он отыщет что-либо подобное, если только там не будет собак и неприветливых местных жителей, положить Тшамарру на землю и ждать.
Через несколько мгновений бешеной скачки она увидела лощинку, над которой пологом смыкались деревья. Хоукрил и Краер уже спешились и второпях снимали седельные сумки.
Они поймали ее лошадь, когда та почти что встала на дыбы — так резко Эмбра натянула поводья.
— На землю, миледи! — крикнул Хоукрил, подхватывая чародейку.
Она стиснула в руке Дваер.
— Осторожнее!
— Ого! — прогудел тот. — Слышал, Краер? Она хочет, чтобы мы начали вести себя осторожнее! Наконец-то!
— Слишком поздно, — прошипел Делнбон, бледный от злости и волнения. — Она умирает, Эм! Сделай что-нибудь!
Владычица Самоцветов бросилась в зеленую полутьму. Черные Земли сидел на земле около неподвижного тела, лежавшего на груде древесной стружки рядом с несколькими поленницами, и что-то бормотал. Дыхание клокотало в груди Тшамарры, глаза были мутными, молочно-белыми.
Эмбра сглотнула.
— Я попытаюсь.
Больше ничего ей не приходило на ум, и она подняла Дваер.
Белгур Артрун внезапно поднял голову, по-змеиному стремительно подавшись вперед. Что-то нарушило покой его неспешной утренней трапезы. Правитель Сиятельного еле-еле сумел сдержать дрожь при виде изменившегося лица Чешуйчатого Владыки.
— Дваер! — рявкнул жрец, сверкнув глазами. — Очень близко!
Он резко встал на ноги, смахнув на пол почти все, что было на столе, но даже не удосужился бросить взгляд в эту сторону, уставившись на самых лучших наемников братства Змеи, что были сейчас рядом, и на самых опасных своих подчиненных — даже на Брата во Клыке Хавана, пса слишком трусливого, чтобы быть неверным.