Брат во Клыке Хаван поморщился. Его мутило, но он знал, что Артрун приглядывает за ним. Ткач и его жена были в крови с ног до головы, и Тейла только что с жуткой невозмутимостью выцарапала Аранглару глаз.
Хаван стиснул зубы, чтобы подавить рвотные позывы, и украдкой глянул на старшего. Чешуйчатый Владыка улыбался — его явно забавляли страдания Хавана.
— Эх, брат Блевун, — промурлыкал он, — мы ведь уже повидали немало последствий этой заразы. Я хочу еще кое на что посмотреть. Веди себя тише мыши, если не хочешь сам потерять глаза.
Пригнувшись, жрецы поспешили к хижине Аранглара.
— Куда бежим-то? — прошептал на бегу Хаван.
В ответ Артрун плашмя бросился наземь за покрытыми мхом камнями, с силой дернув Хавана за ногу и заставив жреца упасть рядом с ним.
— В этой хибаре живут трое, не только эти счастливые супруги, — прошептал он, не реагируя на стоны Хавана. — Это позволит нам наблюдать различное действие отравы — не просто тупое желание убивать. Вон, смотри туда.
Ветхая задняя дверь распахнулась от удара, и оттуда выглянул дряхлый старик. Его морщинистое лицо дергалось от боли. Он схватился за ребра, согнулся пополам и выблевал на землю весьма плотный завтрак, стеная, как женщина при родах. Затем, спотыкаясь, побежал по узкой тропинке к реке.
— Кто это? — спросил Хаван, скорее ради того, чтобы показать свою заинтересованность, чем из искреннего интереса.
— Старый папаша Тейлы, — ответил Артрун, вставая, словно охотник, взявший след зверя, слишком опасного, чтобы подходить к нему чересчур близко, но все же намеченного в качестве дичи. — Идем тихо. Очень неразумно будет позволить ему увидеть или услышать нас, если я не ошибся в своих подозрениях.
Как осторожные привидения, они шли по следу от дерева к дереву, скрываясь в тенях и держась подальше от старика, который шатался, чуть ли не падая, словно на грани обморока, и стонал все сильнее.
Вскоре его стоны превратились почти в звериный низкий вой. Хаван вопросительно глянул на Артруна, но Чешуйчатый Владыка только усмехнулся и продолжил терпеливое преследование.
Хаван вздохнул, постаравшись, чтобы Артрун этого не услышал. Покачав головой, он ускорил шаги, чтобы догнать Артруна, но Чешуйчатый Владыка вдруг поднял руку, приказывая Хавану остановиться.
Старик все еще брел по лесной тропе, завывая как зверь. Но теперь он еще и срывал с себя одежду. Хаван увидел, что его шею и руки покрывают волосы — кирпично-красные, густые, а не редкие седые клочья. Там, где одежда была разорвана, на теле тоже виднелись волосы, причем «рвать» было в этом случае самым подходящим словом — пальцы старика удлинялись, превращаясь в когти! Сутулое, слабое тело становилось выше, раздавалось, старая туника трещала по швам…
Хаван осторожно сделал шаг назад, но Артрун резко обернулся и кинул на него такой взгляд, что Брат во Клыке замер, дрожа всем телом, и так стоял, пока старик — или, точнее, тот, кто был прежде стариком, — не пригнулся к земле, принюхиваясь, затем поднял голову и с утробным рычанием повернулся к жрецам.
Вместо морщинистого старика перед ними была тварь с длинными клыками, чем-то смахивающая на медведя, но с длинным хвостом, и единственным напоминанием о том, что некогда это был человек, оставались клочья туники и остатки башмаков.
Чудище медленно и злобно двинулось в их сторону.
— Сейчас набросится, — заметил Чешуйчатый Владыка спокойно, словно говорил о каком-то растении.
Хаван сглотнул комок и торопливо бросил заклятие, чуть не сбившись впопыхах. Руки жреца саднило, пальцы онемели — и воздух вокруг них замерцал.
Словно по сигналу, зверь бросился на них, жутко подвывая и размахивая на бегу когтистыми лапами.
Хаван в ужасе попятился. Неужто заклятие не сработало? Почему…
И тут мерцание превратилось в темную массу. В воздухе между жрецами и тварью внезапно возникла стена шипящих, извивающихся змей, скользящих по воздуху. Разинутые пасти змей были направлены в сторону зверя. Раздвоенные язычки стреляли, глаза полыхали злобой — даже тому, кто призвал их, было страшновато на все это смотреть.
Хаван облегченно вздохнул и торопливо попятился, стараясь успокоиться и вспомнить заклинание «кислотного копья» на случай, если тварь прорвется через змеиный щит и придется познакомиться с этими когтистыми лапами. Артрун удовлетворенно кивнул, когда зверь метнулся к нему и встал на дыбы во весь свой немалый рост, размахивая лапами. Змеи зашипели все разом, и бывший человек попятился, пошатываясь и не решаясь коснуться лапой висящей в воздухе извивающейся массы. Змеи то и дело бросались, пытаясь достать приблизившегося к ним зверя, но все же он был вне досягаемости их клыков. Чудище взревело, дико выкатив глаза, затем, как-то странно всхлипнув, повернулось и побрело прочь.