Тшамарра едва сумела убрать голову, чтобы Эмбра не попала по ней ногой, и вцепилась в плечи Краера, закусив губу, когда увидела, что Эзендор еле удерживает ноги Длиннопалого.
Судорога кончилась так же внезапно, как началась, и Краер заулыбался, глядя на них.
— Еще, еще, миледи! О, совлеките с себя одежды, Владычица Самоцветов, дабы я испытал полное наслаждение!
— Ему лучше, — заметил Хоукрил, когда Тшамарра отвесила Краеру оплеуху от всей души, а тот невинно улыбнулся в ответ.
— Вставай, Краер, — резко приказала Эмбра, слезая с него. — Ты нужен твоей подруге — ее очередь лечиться.
Тшамарра и моргнуть не успела, как Краер уже прижимал ее к полу, а Черные Земли держал ее за ноги. Эмбра снова призвала силу Дваера.
— Ты… ты знаешь, — задыхаясь, пробормотала Тшамарра сквозь судороги, стараясь не прикусить язык, — мы погибли бы… без этого. Я надеюсь, сила его бесконечна… Мы так часто… обращались… к нему…
Затем белое пламя охватило ее, и она на мгновение утратила способность видеть и говорить.
Когда зрение к ней вернулось, она лежала вся в поту, содрогаясь.
— Надеюсь на это, — не слишком уверенно ответила Эмбра, — поскольку единственная наша надежда дожить до утра — всем нам втроем призвать силу Камня. Краер и Хоукрил снова будут нашими славными охранниками, будут прикрывать нас с двух сторон — и, Краер, прошу тебя, никаких острот, ладно?
Высочайший Князь кисло посмотрел на нее.
— Никаких? Даже самых маленьких?
— Нет, — в один голос заявили Хоукрил и Черные Земли.
— Дай дамам передышку, Длиннопалый, — добавил латник. — Им надо думать над заклятиями, а не над твоими подначками, иначе мы так и не покончим со всей этой заварухой до рассвета. — Он посмотрел на Эмбру. — Эта лесенка наверняка кончается в башенке, и если здесь есть змеиные жрецы или маги, то мы уж точно окажемся в ловушке.
Леди Серебряное Древо кивнула.
— Согласна. Вы с отцом подумайте, куда нам идти и что делать. Вы знаете замки лучше всех нас.
— Если мы просто хотим выжить, — отозвался Черные Земли, — то лучше всего будет выбраться на стену, чтобы ты нас перенесла оттуда уже магически, хотя это может оказаться опасным, особенно если ночью в дозоре стоят стражники с луками.
— Вроде бы начинали вы с «если», — проговорила Тшамарра, разминая руки и думая: может, с ней что не так, если она почти сразу после лечения при помощи Дваера снова ощущает такой жар в теле.
Черные Земли улыбнулся.
— Да, мы можем попытаться сделать кое-что еще. Если мы найдем здешнего наместника, то от него недалеко и до змеиных жрецов, шныряющих по городу и замку. Если они тут, конечно, есть.
— Похоже, нам придется иметь дело со всеми остальными людьми Рарандара, чтобы добраться до самого наместника, — мрачно ответил Краер.
— Так чего мы ждем? — прогудел Хоукрил. — Даже если мы до рассвета успеем прикончить охранников и слуг наместника, то уже хоть что-то сделаем.
— Значит, вниз по лестнице, — заключил Черные Земли. — Всех, кто полезет с мечом, — убивать, а прочих, кто попытается поднять тревогу, — усыплять. Избегайте мест, где нас могут зажать в угол, заставляйте преследователей бегать по замку. Мы должны нанести хороший урон местному гарнизону, прежде чем уйдем. Если вам покажется, что заметили змеиного жреца, сразу кричите.
— Понятно, — сказала Эмбра со вздохом. — Как хорошо иметь четкий приказ и план.
— Осторожнее, — саркастически заметил ее отец. — Именно любовь к четким приказам привела к тому, что негодяи правят в Аглирте в течение последних пятидесяти лет.
Эмбра показала отцу язык. Как ни странно, он ответил ей тем же, спускаясь следом за Хоукрилом по лестнице.
— Может, в Сторнбридже все и болваны неуклюжие, — заметил Повелитель Змей Ханенхатер, — но, хвала Змее, яд нашей веры действует мудро и верно. Подозреваю, в Аглирте сейчас стало немного меньше Высочайших Князей.
Брат Ландрун осторожно хихикнул. Последние несколько дней настроение Ханенхатера предугадать было невозможно. Вот и сейчас он неожиданно воздел руки, чтобы начать заклинание.
— Изыди, длиннозуб, — рявкнул Повелитель Змей, когда его пальцы засветились в ореоле магии, — и приди, Владычица Самоцветов. Эта Эмбра Серебряное Древо, Ландрун, куда легче подчиняется моей воле, чем когда-либо будет подчиняться настоящая.
Ландрун смотрел, как мохнатая тварь с волчьей головой превращается в хрупкую женщину. Нагая и безмятежная, она непонимающе смотрела на них. Повелитель Змей потер подбородок и с досадой сказал: