— Змеи! — прошипел Краер, вспрыгивая в седло.
— Амбелтер! — прорычал Хоукрил, взбираясь на лошадь.
— Фелиндар! — возразила Тшамарра, вцепившись в гриву собственного коня.
— Да кто угодно, — спокойно улыбаясь, предположил Черные Земли и, звякнув помятыми доспехами, наклонился к дочери, чтобы помочь ей сесть в седло.
Как только Эмбра уселась, Краер пришпорил коня и пустил его в галоп.
— Эй, ты! — крикнул Хоукрил. — Тебе не терпится напороться на очередную засаду змеиных прихвостней?
— Чем быстрее напорюсь, тем быстрее Эмбра с ними разделается, — бросил через плечо Краер.
— Послушайте, даже если мы загоним несчастных животных, в Гларондар все равно раньше завтрашнего утра не попадем.
— Значит, украдем свежих лошадей, — весело ответил Краер.
Его конь всхрапнул и попятился, словно в ответ на его слова, — на самом деле он просто не захотел наступать на мертвую лошадь, растянувшуюся поперек дороги. Туша была утыкана стрелами, она лежала в луже крови, вытекшей из растерзанного стервятниками брюха. Глаза ей уже выклевали, череп и разбросанные рядом кости говорили о судьбе ее всадника.
— Ну, вот, можешь эту взять, — заметил Хоукрил. — Эй, Длиннопалый?
Краер что-то проворчал и снова ударил пятками усталого коня.
Сила Дваера стиснула барона Сиятельного, словно клещи.
— Доброму народу Сиятельного совсем не нравится бояться и бунтовать, — твердо заявил Артрун. — Люди предпочитают приветствовать грядущую Великую Змею и служить ей. Поэтому ты, мой послушный барон, поможешь им в этом.
Внезапный порыв боли, заставивший барона против воли упасть на колени перед ласково улыбающимся жрецом, напомнил перепуганному правителю, что он полностью под контролем Дваера. Теперь Дваер поднял его снова и проволок к зеркалу мимо окна, в котором было видно, что на Сиятельное опускается ночь.
— Одерни одежду, расправь плечи, добрый мой барон, — мурлыкал жрец.
Магия внезапно отпустила барона. Он уставился на свое отражение и начал лихорадочно причесываться и прихорашиваться, вертясь перед зеркалом.
Чешуйчатый Владыка Белгур Артрун одобрительно кивнул, взял свой посох, украшенный головой змеи, и указал на дверь.
— Отвори ее, барон, и покажи своему народу, насколько преданно ты почитаешь Змею.
Барон поспешил повиноваться. Стало слышно, что внизу, во дворе забил барабан.
— А, пришла пора выпить зараженного вина, — заметил Артрун, тыкая зубастым посохом в баронские плечи. — Иди во двор и преклони колена пред жрецом, разливающим вино.
Барон обреченно стал спускаться по лестнице с застывшей улыбкой на лице, боясь, как бы Дваер не побудил его сделать это не по своей воле и гораздо стремительнее. Артрун, с хищным оскалом на лице, следовал за ним, навстречу пению и ускоряющемуся ритму барабана. Казалось, все Сиятельное единым хором возносит хвалу Змее.
Все глупцы. Все обречены. Только лишь для змеиного жреца жизнь была прекрасной — и станет еще лучше.
Дорогу ему преградили копья.
— Твое имя? Что ты делаешь на острове Плывущей Пены?
— Я Салдан Грейтсарн, верный воин короля, с докладом по его приказу, — пробасил в ответ мрачный, усталый человек в перепачканных грязью и помятых доспехах.
— Будь ты воином короля или нет, я сильно сомневаюсь, что ты сможешь войти во внутренние покои дворца в таком виде, — холодно ответил ему капитан стражи.
Салдан поднял бровь и отступил на шаг от стражников вниз по лестнице. Копья угрожающе нацелились на него, так что он спустился еще дальше, чтобы стража его не достала, и снял с пояса рог.
По его зову на лестницу высыпало с десяток воинов с обнаженными мечами. Их капрал сердито глянул на капитана стражи.
— Ты что делаешь с королевским рожком? — рявкнул он.
Мрачный офицер показал на грязную фигуру без шлема на ступенях.
— Ничего не делаю, потому что у меня его нет. Это он.
Капрал повернулся к прибывшему.
— А кто ты, бан… о, прошу прощения! Грейтсарн! Идем, король приказал доставить тебя прямо к нему в любое время!
Салдан поклонился, прошел мимо офицера стражи, стоявшего с непроницаемым лицом, и тихонько отвел копья в сторону.
Он очень устал, но из последних сил быстрым шагом следовал за сопровождающими мимо множества охраняемых дверей, пока наконец они не остановились перед неприметной дверью с еще более многочисленным караулом из воинов в сверкающих доспехах. Капрал и их офицер обменялись церемониальными поклонами, и капрал со своими людьми ушел. Офицер окинул Салдана бесстрастным взглядом, затем отодвинул задвижку и пропустил усталого путника внутрь.