– От кого выяснится? – прищурился Быков. – Одного моего слова достаточно, чтобы все парни под присягой показали, что впервые в жизни видят, как идет дождь.
– А хозяин «Мельницы»? – вежливо напомнил адвокат. – Кстати, где он сейчас?
– Дома, синяки и ссадины зализывает. Заставить Гольданского молчать – вообще не проблема. В принципе, достаточно звонка по телефону. Но лучше все же нанести толстяку визит.
– А семья убитого? – вскинул брови Эльвих.
– Насколько мне известно, жена не была в курсе его планов после выхода на пенсию, – веско заметил хмурый Быков. – Гриша вообще собирался с ней разводиться. А их сын-студент давно отдельно живет…
– Тогда остаетесь вы и Марго, – развел руки адвокат. – Уж вас-то беглец запросто опознает. С дамой, разумеется, несколько сложнее – ее еще найти нужно.
– Я скажу, что впервые его вижу, – фыркнул шеф «КСК». – Улик, подтверждающих, что в квартире был именно я, нет. Недоказуемо.
– Если опираться только на показания парня. Но если к ним прибавить показания девчонки – есть веский повод нажать и на вас, и на Виктора Анатольевича гораздо сильнее, – кончиком пальца поправив съехавшие с горбатого носа очки, предупредил Эльвих. – Но нам это надо, господа? Отбиться мы сумеем, есть, по-счастью, и деньги, и рычаги влияния, но стоит ли доводить дело до огласки? До скандальных публикаций в газетах?! Ответ очевиден. Нет, не нужно. Ну, а раз не нужно, то самое время предпринять ряд неотложных мероприятий, – подвел черту адвокат и снова замолчал, сделав вид, что думает. Впрочем, долго держать паузу не пришлось – через пару секунд раздался повелительный голос Киржача:
– Не томи, Илья. Здесь тебе не зал судебных заседаний. И я – не суд присяжных!..
– Извольте, господа! – шумно вздохнул адвокат и пристально взглянул на начальника личной охраны Киржача. – Прежде всего, Игорь Дмитриевич, вам действительно следует надлежащим образом проинструктировать ваших подчиненных и хозяина бистро насчет Григория… А во-вторых, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы девчонка смогла дать показания. Вы понимаете меня, господин Быков?
– Ты заткнешь сучке пасть, – разогнав рукой висящий над столом дым и кивнув адвокату в знак согласия, Киржач повернулся на стуле и с прищуром посмотрел на проштрафившегося полковника. – Мокрощелка должна замолчать. Совсем. И чем раньше это произойдет – тем лучше для всех нас. Каким образом ты успокоишь ее – мне безразлично. Хоть из гранатомета по окнам реанимации стреляй; главное – результат!!!.. Не хочу тебя пугать, но ты сам помнишь наш давний уговор. Деньги, большие деньги, нужно отрабатывать. А нет… нам придется прервать контракт.
Быков угрюмо кивнул. Выбора у него не было. Лишь устранив свидетельницу, он мог не только частично реабилитироваться за провал задания, но и избежать ясно маячившего на горизонте «заказа».
Неожиданно в кармане бывшего разведчика зазвонил мобильник. Быков сдвинул брови, достал трубку, откинул панель и приложил телефон к уху:
– Слушаю… Так… Это точно?! Ладно, молодец.
– Однако нельзя забывать и про нашу главную головную боль, – подождав, пока начальник охраны закончит диалог и спрячет телефон, напомнил присутствующим с глубокомысленным видом расхаживающий по кабинету адвокат. – После трагического инцидента в Ломоносове этот парень очень, очень опасен!..
– Уже нет, – жестко перебил Дмитрич, с видимым удовольствием расправив плечи.
– Не понял, – заметив странный блеск в глазах военного разведчика, сидящий за столом Киржач машинально подался вперед и застыл в ожидании ответа. Огонек зажигалки «зиппо» повис в нескольких сантиметрах от кончика очередной сигареты.
– Если бы мне еще минуту назад сказали, что такое может быть, я бы не поверил, – тонкие губы Быкова растянулись в торжествующей улыбке. Глядя на Киржача, полковник вдруг в мельчайших деталях вспомнил свой вчерашний разговор с некой дамочкой, выйти на которую ему помог клочок бумаги с номером телефона, найденный в забытой куртке беглеца. С ходу сочиненная шефом «КСК» версия насчет попавшего под поезд мужчину с чьей-то нечистой лохматой руки сегодня вдруг превратилась в жуткую реальность. Впрочем, для кого как…
По очереди оглядев адвоката с чиновником, Быков наконец сообщил:
– Звонил тот самый боец, который завалил Влада и по моему приказу сжег дом. Только что в местных ТВ-новостях передали: час назад недалеко от Стрельны электричка переехала мужика. По показаниям машиниста, тот был пьян и вышел на рельсы из-за кустов прямо перед поездом. Опознать жмурика по приметам невозможно, сплошной фарш. Но в кармане джинсов найден паспорт на имя Грекова Артема Александровича, шестьдесят восьмого года рождения. Журналюги выяснили, что указанный по адресу прописки мертвеца частный дом в Ломоносове сегодня утром сгорел дотла, и сразу выдвинули свою версию: мужик узнал о пожаре, о гибели отца с сестрой, о том, что мать с сердечным приступом помещена в больницу, с горя напился в хлам и, как результат, угодил под поезд. Финита ля комедия Занавес.
– О-хренеть! – открыв рот от удивления пробормотал Киржач, хлопая глазами. – Бывает же такое!
– Вот и закрылась тема, – глухо констатировал Илья Залманович, вытирая вмиг взмокший лоб. – По этому поводу не грех и принять по соточке.
– Пожалуй, – охотно поддержал Быков.
– Повезло тебе, полковник, – вставая из-за стола, довольно осклабился Киржач. Ленивым взмахом руки он разрешил своему главному опричнику достать из встроенного в стену бара коньяк и бокалы. Пыхтя сигаретой, чиновник приблизился к окну, отодвинул жалюзи и, задумчиво глядя на пустынную улицу, прорычал: – Хотя, честно говоря, жаль, что этот фраерок так глупо издох. Лишил меня, сучара, законного удовольствия раздербанить его бройлерную тушку от яиц до ноздрей!