Берды был парень рассудительный. Первая волна гнева уже схлынула, он мог сравнительно спокойно взвешивать обстоятельства. Поэтому, подумав, он решил: чтобы наверняка увидеться с Узук, прилетел прожить здесь несколько дней, а, следовательно, надо идти к ишану за разрешением.
— Яшули, — обратился он к одному старику, — вы не скажете, как можно увидеть ишана?
— Дорогой к ишану-ага ведает одна женщина, зовут её Энекути, круглая такая, с чёрным лицом, — ответил старик. — Она всё время тут по двору носится. Вот у неё и спроси.
Берды разыскал Энекути, пожаловался ей на вымышленные болезни, попросил помочь. Через некоторое время он уже стучал в дверь кельи ишана.
— Салам алейкум! — поздоровался он, входя.
— Надо говорить «эссалам алейкум», — строго поправил его ишан. — Руки к груди приложить и поклониться… А когда входишь в комнату, порог переступай правой ногой, а не левой. Нельзя быть таким невоспитанным — ты уже не мальчишка!
Берды несколько смешался от такой встречи.
— Простите, ишан-ага… я с детства в песках, чужих овец пасу — кто мог объяснить мне всё, что вы сказали? Я в школе не учился, ничего не знаю, — виновато сказал он и сел, скрестив ноги.
— Когда приходите к старшему, надо почтительно опускаться на колени, — снова заметил ишан. — А вы расселись, как в собственном доме!
Берды поспешно изменил положение.
— Зачем пришли ко мне?
— Заболел я, ишан-ага… Что-то муторно на сердце последние дни… Душно мне, всё давит меня, временами судорога схватывает… Я людям пожаловался — сказали: «Поезжай, поклонись ишану Сеидахмеду, он святой человек, поможет тебе». Я и приехал молить вас о помощи. Поживу у вас денька три-четыре — может, болезнь моя к пройдёт…
— Талисманы я вам напишу, — сказал ишан, смягчаясь. А если хотите побыть здесь, то не ленитесь во славу аллаха. Дров когда нарубить нужно, воды натаскать или там барана подвалить — это ваша забота… Идите.
Берды вышел от ишана, вполне довольный своею находчивостью. Некоторое время постоял, подумал и решил, что поскольку положение его здесь узаконено, можно свободнее походить около кибиток и келий и присмотреться. Но куда идти сначала? Он заметил ту келью, в которую вошла заинтересовавшая его женщина под красным бархатом, и решил начать с этой кельи. Рассуждал Берды вполне логично: пока он будет разыскивать Узук, девушка сама первая сможет увидеть его, если он всё время будет на виду. Ей, вероятно, тоскливо одной среди чужих людей, она часто должна смотреть в окно и если почаще проходить мимо, Узук обязательно заметит его. Расчёт Берды оказался намного удачнее, нежели он ожидал. Узук сразу увидела того, кого уже никогда и не чаяла увидеть. Слабо вскрикнув, она отшатнулась от оконной решётки и бросилась к выходу. Там, за этой тонкой дощатой преградой её любимый… Но у двери грозно и непреклонно встал безликий адат: куда, женщина? Кто позволил тебе нарушать священные устои?.. Узук метнулась к окну: постучать, чтобы Берды услышал, чтобы хоть взглянул на неё — и снова цепкая рука адата схватила её на полпути… Узук застонала от бессилия и отчаяния.
Солнце село, и во дворе быстро густели тени. Разные люди проходили по двору, но девушка не видела никого, кроме одного-единственного, который медленно уходил прочь… Ну, почему она не может окликнуть его, сказать… нет, ничего не говорить, просто посмотреть ему в глаза, может быть, последний раз в этой жизни! Не может… между ними стоят не только люди, не только стена, между ними — кровожадный, слепой адат, который не умеет снисходить к нарушителям его неписаных законов.
— Ох, Берды… Берды-джан… Горим мы заживо…
Маленький мальчишка, игравший неподалёку сам с собой в альчики, подошёл к окну.
— Вы звали меня, тётя?
Вначале Узук растерялась: ей почудилось, что мальчишка подслушал её мысли. Но вдруг её осенило. Так бывает, когда солнце, совсем уже закатившееся за горизонт, внезапно бросает на небо яркий сноп последних лучей.
— Поди сюда, мальчик… Вот тебе рупия, лови!.. Беги скорее, разыщи тётю Энекути, — пусть она придёт ко мне, а я подарю тебе ещё одну рупию.
Обрадованный мальчишка вихрем умчался и через какую-нибудь минуту уже вёл встревоженную, пыхтящую Энекути. Выдав своему посланцу обещанную награду, Узук выпроводила его за дверь и без предисловий сорвав с шеи одну нить с золотыми монетами, протянула её чернолицей женщине.
— Возьми! Пусть это будет тебе наградой!
— За что?
— Иди сюда… к окошку… Видишь вон того парня, что идёт к воротам?.. Верни его! Устрой мне с ним встречу в той келье, куда ты меня к Черкезу водила! Сделаешь — всё, что у меня на шее, твоим будет…