– Сделай меня знатным, Софья Витовтовна! – попросил паренек.
– Мой юный витязь… – растягивая слова, покачала головой женщина. – Разве ты не слышал поговорку о том, что наградить можно золотом или землей, но невозможно происхождением?
– Ягодка сказывала, ты великая чародейка и способна сотворить любое волшебство! – только недавней обидой и нахлынувшим отчаянием можно объяснить то, что юный княжич выдохнул сию глупость прямо в лицо московской властительницы.
– Милый мальчик… – замедлила шаг княгиня-мать. – Я к тебе так привыкла, Василий… Скажу прямо, ты мне сразу понравился, мой отважный новик. С самого первого дня. Я не хочу, чтобы колдовство нас с тобой поссорило. Боюсь, ты станешь меня ненавидеть. Как прочая Москва, почитающая меня ведьмой. Любое колдовство завсегда заканчивается враждой…
Такой ответ заставил юношу надолго задуматься. И лишь когда они вышли во двор, куда закатывались возки с мороженой рыбой, он неуверенно спросил:
– Так это возможно?
Но великая княгиня уже думала совсем о другом:
– Пелагея, это откуда? – громко поинтересовалась она.
– Так ведь ряпушка, великая госпожа! – запахнувшаяся в синий суконный плащ с собольей опушкой рабыня выглядела на этот раз истинно знатной княгиней. – На карачунов день пир у нас будет али нет? Переяславская ряпушка, известное дело, самым знатным угощением считается!
– Сразу семь возков?! На леднике и без того места нет!
– Помилуй, великая госпожа, зима на дворе! В амбар просто выгрузим, и ничего с ней не станет, – ответила ключница. И уточнила: – Девять телег, однако. Не семь.
Дальше были хозяйственные хлопоты: проверка ледников и амбаров, перекладка кошмы, осмотр подвезенных из Новгорода мехов, потом обед, потом Дума – и наедине с великой княгиней Василий более уже не остался…
Вечером он в отчаянии отправился на отцовское подворье – подумать в одиночестве, а заодно попариться и переодеться. Ведь при всей своей юности вместе с княжьей свитой в одну баню он все-таки не ходил. Мылся дома, яростно оттирая с себя мочалкой со щелоком грязь. Так яростно, словно бы желал смыть с тела и обиду на жизнь, и треклятое многоколенное худородство!
У оставленной же им без должной охраны Софьи Витовтовны сей день закончился захватывающей повестью о Петре и Февронье – полной приключений, коварства, любви и черного подлого колдовства.
А когда юная княжна Боровская улеглась в ногах госпожи, то неожиданно с грустью сказала:
– Жалко, что ты не научишь меня приворотам, матушка. У тебя очень хороший сын.
Княжич Боровский три дня ловил случай, чтобы опять остаться с правительницей наедине.
Ему повезло после очередного собрания Боярской думы – каковое прошло вовсе без участия великого князя. Сие случалось все чаще и чаще – великий князь посвящал себя пятнашкам и лапте, иногда скачкам и охоте на зайцев, качелям и катанию на горке. А на скучных заседаниях возле пустого трона стояла Софья Витовтовна и невозмутимо высказывалась:
– По мнению великого князя, долгая служба рода бояр Уховых должна считаться выше, нежели происхождение бояр польских, и потому место Уховым надлежит считать выше, нежели Лизивых… По мнению великого князя, тягло с лесов засечных считать непотребно, ибо вход в сии укрепления надлежит и вовсе закрыть, дабы смерды троп в оных местах не натаптывали… По мнению великого князя, купцам ордынским надлежит отвести столько же причалов у Москвы и Нижнего Новгорода, сколько царь ордынский русским купцам причалов перед Сараем и Астраханью дозволил…
И все хорошо понимали: так оно и есть, таково мнение московского правителя. Ибо несмышленый мальчик подпишет все то, о чем его матушка попросит. И именно так, как она ему подскажет.
Саму Думу княжич Боровский провел, разумеется, за дверью.
Ведь худородным на подобные почтенные заседания входа нет!
Однако сразу после выхода бояр – пристроился к Софье Витовтовне, в одиночестве идущей на женскую половину.
– Прости, великая княгиня, что тревожу просьбой… – приблизившись, громко прошептал Василий.
– Говори… – слегка повернула к нему голову женщина.
– Так верно ли, премудрая княгиня, что ты способна одарить меня знатностью?
– «Премудрая»? – Софья Витовтовна замедлила шаг и улыбнулась. – Ты начинаешь учиться лести, мой мальчик. Еще немного, и ты станешь истинным царедворцем!