Великий князь Рязанский смеха предпочел «не заметить», однако свою речь спешно свернул, сразу перейдя к самому главному:
– Совет вам да любовь и детишек поболее! Свадебка ваша зимой случилась. Ночью вам всяко тепло будет, – подмигнул новобрачным Иван Федорович, – а чтобы зимними днями вам не мерзнуть, от княжества Рязанского вам в подарок три сорока мехов! Собольих, бобровых и каракуля!
Слуги, поджидавшие за дверью, внесли в трапезную палату охапки меха и, потряхивая им для пущей красоты, торжественно пронесли вдоль столов. Сложили перед опричным возвышением.
Рязанский князь вскинул кубок, пригубил и вдруг брезгливо поморщился:
– Что же такое, хозяева?! Мед-то у вас, горький!
– Горький! И правда горький! – тут же подхватили остальные гости, и огромный зал вздрогнул от слитного клича сотен мужских глоток и женских выкриков: – Горько! Горько! Горько!
Молодые чинно поднялись, повернулись друг к другу и старательно поцеловались.
Бояре снисходительно рассмеялись, выпили. И тут же выпрямился во весь рост Иван Владимирович, князь Пронский, без хитростей и предисловий объявив:
– Совет да любовь молодым! Юные вы и красивые, и дабы красоту вашу подчеркнуть, мы с супругой дарим вам оплечья серебряного плетения с эмалью, каковые лучшими мастерами нашего удела изготовлены! – И он поднял свой кубок: – Долгие лета вам и детишек поболее! Горько!
– Горько, горько! – подхватили бояре.
Софья Витовтовна выпила вместе со всеми – полный кубок, до дна!
Душа ее продолжала парить, преисполненная легкостью. Впервые за много лет великая княгиня могла позволить себе покой, могла ничего не бояться и ни о чем не беспокоиться. Ведь даже если она сейчас все бросит и обо всем забудет – с ее сыном ничего не случится. Отныне у Василия появилась в этом мире еще одна надежная опора, еще один защитник – храбрый и преданный воевода, к тому же связанный кровавой яриловой клятвой.
Но не только клятвой. Ведь семью своей любимой сестренки князь Василий Боровский в обиду точно не даст! Костьми ляжет – но последнюю родную душу в этом мире защитит!
Софья Витовтовна пропустила очередное поздравление мимо ушей и вздрогнула только от криков «Горько!». И снова с удовольствием осушила кубок со сладким немецким вином.
Как же это хорошо, когда можно больше ни о чем не волноваться!
Прошло часа три, прежде чем первый стол отдарился молодоженам и поздравил их с венчанием. Затем очередь перешла к безземельной знати. Сиречь – ко второму столу. Подарки, поздравления, тосты. Тосты, подарки, поздравления…
Софья Витовтовна не особо обратила внимания на очередных поздравителей, даже когда слуги внесли и поставили на опричный стол большую золотую братчину, до краев полную соли.
– Сие есть главное наше сокровище, молодые князь и княгиня! – весело сообщил княжич Василий Юрьевич на правах старшего из братьев. – Вкусно вам есть, вкусно пить. А как соль кончится, в чаше сей младенца сможете купать. Мы как про рождение узнаем, еще соли вам отошлем. У нас в Галиче ее завсегда вдосталь!
– В Галиче? – вскинула голову Софья Витовтовна, по ее спине одна за другой прокатились холодная и жаркая волна, а губы внезапно стали влажными и мягкими. – Галичские князья?!
Она распрямилась, окинула зал внимательным взглядом, в то время как тело стремительно наполнялось сладким томлением:
– Где же ты, мой витязь? – сглотнув, еле прошептала она. – Где ты, мой сокол? Почему не поздравляешь молодоженов сам?
Юрий Дмитриевич, храбрый воевода, звенигородский князь… Ее любовь, ее страсть, ее самое потаенное желание и ее самый главный страх.
Все эти годы вдовая княгиня рвалась к нему всей душой и всем телом. Мечтала о нем, желала, томилась и страдала, вспоминая его ласки, его глаза, его поцелуи, его страсть и его нежность. Звала к себе. Будь ее воля – бросила бы все и помчалась, поскакала в далекий заволочский Галич через поля, реки и озера, дабы упасть в драгоценные объятия, утонуть в сладкой неге…
Однако же холодный разум раз за разом напоминал матери великого князя, что Юрий Звенигородский – есть законный наследник трона, старший из потомков великого князя Дмитрия. И пусть непобедимый воевода любит ее и не даст в обиду – но не все в этом мире решает воля властителя. У Юрия Дмитриевича в Москве много сторонников, и если они узнают о его приезде – вполне могут выгнать из города нелюбых правителей, не дожидаясь его приказов. И тогда высокочтимого многими боярами воеводу будет ждать пустой, свободный трон. Князю при сем раскладе не останется ничего более, кроме как обреченно принять власть.