– Странное сие известие, – вскинул голову дряхлый, тощий и седобородый боярин Юрий Афанасьевич из младшей тверской ветви. – Отчего воевода счел обоз малым и зачем ворогу дозоры на мирном пути?
– Каждый по-своему считает, – ответил ему князь Северский. – В дальнем походе на каждого ратника телега припасов надобна. Коли на три тысячи дружинников обоз из двух тысяч возков собран, его многие воеводы за малый сочтут. У галичан же, как я понял, их и того менее. Торопится Юрий Дмитриевич, налегке идет. Да и чего сказать? Тракт наезженный, города на пути богатые. Припасами потребными завсегда закупиться можно.
– Это верно, что спешит, – хмуро заметил юный Василий Ярославович, стоящий возле трона московского государя. Юный, но знатный, и потому по праву занимающий место первого воеводы. – Последние гонцы уже от Владимира примчались. Коли так и дальше пойдет, через неделю со стен его увидим.
– Полагаешь, в осаду сядет? – усомнился северский князь. – Но у него токмо три тысячи воинов! В Москве же, насколько мне ведомо, боярской конницы уже не меньше шести тысяч собрано. За неделю еще две-три тысячи подойдут. Выйдем, да и разгромим галичан наголову, прямо здесь и повяжем!
Софья Витовтовна от слова «повяжем» даже поежилась от сладкого предвкушения. Однако же вслух возразила:
– Коли в осаду сядет, нам такой поворот токмо в радость выйдет. Ибо тремя тысячами Москвы не взять. Куда хуже получится, коли он изгоном пойдет и все селения подмосковные разорит. С таковым уроном никакой штурм не сравнится! На подступах надобно ворога встречать, подальше от наших владений! – Она многозначительно посмотрела на первого воеводу, и Василий Ярославович кивнул:
– По всем известиям, у галичан в дружине тридцать сотен ратников. У нас уже сегодня собрано семь тысяч воинов. При таком преимуществе прятаться за стенами нам вовсе ни к чему. Надобно навстречу Юрию Дмитриевичу выступать и в безлюдных подступах громить.
– Как полагаешь, государь? – обратилась к сыну Софья Витовтовна. – Прикажешь завтра выступать навстречу злобному ворогу?
– Да, – согласился Василий Васильевич.
– Решено, – кивнула княгиня-мать. – По воле великого князя первому воеводе князю Боровскому надлежит завтра на рассвете выступить встреч галицкой дружине со всеми собранными полками!
– Подожди, мама, почему Василию?! – встрепенувшись, закрутился на троне семнадцатилетний властитель. – Я сам поведу русскую армию!
– Ты великий князь, сынок, ты правитель, – мягко возразила Софья Витовтовна. – Ты должен находиться в Москве и править страной. Сражаться есть долг твоих воевод!
– Великие князья всегда сами водили полки в походы, мама! – горячо возразил юный правитель. – Мой отец сам в походы выступал, с Литвой сражаясь, мой дед сам ходил Орду Волжскую громить, и мой прадед, и прапрадед! И я тоже сам в битвах побеждать должен, по примеру предков своих! Чтобы и обо мне такая же слава, как и о них, осталась!
– Твой отец… – Софья Витовтовна открыла было рот, но тут же осеклась.
Рассказывать сыну о том, что все походы на Витовта закончились для Василия Дмитриевича дружескими пирами с тестем за одним столом, без единой выпущенной стрелы и обнаженного меча, а ратные победы добыты для Москвы князем Юрием Звенигородским, показалось ей… Сильно не ко времени.
– Я сам поведу русские полки в победный поход! – решительно объявил Василий Васильевич, хлопнув ладонями по подлокотникам и вставая с трона. – Василий Ярославович, приказывай седлать коней!
– Воля твоя, княже, – кивнул первый воевода. – На рассвете дружины будут готовы к выступлению.
По спине Василия Ярославича уже бежал холодок предвкушения, застучали вены в висках, и азарт близкой схватки бередил душу.
Война! Поход!
Наконец-то…
Прошло почти семь лет с момента его первого и последнего боя! Почти угасли его собственные воспоминания, подзабылась среди служивого люда слава юного храбреца, в одиночку кинувшегося на татарские сотни. И вот теперь наконец-то он сможет показать всему свету, каков есть из себя истинный внук Владимира Храброго! Но теперь он выступит на поле брани уже не новиком, а воеводой! Славным князем, каковой разит врага не токмо силой оружия, но могуществом своих полков!