В Британии придают слишком большое значение соблюдению приличий, манерам, и совершенно неважно, что за ними стоит. Отсюда те самые знаменитые ханжество и лицемерие, без которых немыслимо понимание английского характера, а значит и той истории, о которой вы прочтете в этой книге. Совсем недавно эта нация жила, если можно так выразиться, бесконтрольно на маленьком пространстве, расположенном за пределами Европы. Поэты называли это «роскошным уединением», и англичане наслаждались им, а иногда и страдали от него. Такое островное положение неизменно должно было привести к самодовольству, что и случилось. Чтобы не нарушать цельность этого упоительного чувства, британская цивилизация нисколько не стремилась сравнивать себя с какими-либо другими. И ход истории благоприятствовал этому желанию — Англия единственная страна, более тысячи лет не знавшая иноземного вторжения.
Единственное, что освежает атмосферу в закрытом пространстве, — самоирония, помогающая подняться над ситуацией, спасительный инстинкт, который в большей степени присущ лишь американцу. Она-то и уравновешивает, если можно так выразиться, тот снобизм, что вытекает из нравственного воспитания англичанина. Этот снобизм охватывает буквально все стороны жизни — от выбора одежды до чтения книг, от спорта до высокой политики. Британцы никогда не задаются вопросом, какова причина, толкнувшая человека на ту или иную жизненную стезю — либо ведущую к гениальным взлетам, либо опасную; они просто говорят: так не делается! Вот поэтому сильные личности — за редкими исключениями! — не назначаются на пост премьер-министра. Их неординарность могла бы посягнуть на традиционные формы, пробить брешь в понятии «так принято», которая обнажит неприятные истины. Все скептически смотрят на мужчин или женщин, индивидуальность которых удивляет, и если те не возвращаются на проторенные пути, их постепенно исключают из общества.
Уже полвека в Англии терпимо относятся к тому, что деньги могут быть заработаны, а не получены по наследству, как то требовалось раньше. В прошлые времена в общество не допускались люди, получавшие жалованье; исключение составляли те, кто служили в армии и на флоте, священнослужители и высокопоставленные чиновники. Оправданием человека, зарабатывающего деньги своим умом или талантом, могла быть и слава. Сегодня большие доходы, без которых вход в общество закрыт англичанину, если пропуском ему не служит знатное имя, позволено получать от собственного завода или частной медицинской практики.
Быть умным человеком не запрещается, но при этом надлежит соблюдать определенные рамки, предписывающие читать и, конечно же, писать лишь те книги, которые приемлемы для общества. Оно отвергло бы Шоу и Уэллса, двух едва ли не самых знаменитых английских авторов, если бы они сами не исключили себя из него.
Зато занятия спортом — одно из условий допуска в этот незримый круг; другое условие — элегантность, но не только и не столько элегантность женщины, как в других культурных традициях, а главным образом элегантность мужчины. Не случайно Лондон, город мужчин, умеет одевать их лучше всего остального мира, тогда как его брат Париж диктует миру женскую моду. Во всяком случае, величайший изобретатель или величайший музыкант, если он хочет быть принятым в обществе, должен быть одет комильфо, то есть на английский манер. Церемония чаепития сравнима только с религиозным обрядом, затмевая все другие по строгости соблюдения правил; я наблюдал, как самых умных людей Англии во время беседы перебивали четыре раза подряд, задавая важные и неотложные вопросы, связанные с количеством молока и сахара в их чашках. Знаменитый физик поставил себя почти в безвыходное положение, засунув угол столовой салфетки между двумя пуговицами жилета.
С тех пор как феодальная аристократия в значительной степени потеряла свои земли, с ней соперничают нувориши, коим пожаловали дворянство за то, что они создали какое-нибудь крупное филантропическое учреждение; они в кюлотах и шелковых чулках являются ко двору, доводя до абсурда само понятие наследственной аристократии: ведь молодые герцоги менее элегантны, чем их предки, а молодые промышленники элегантны в большей степени, чем их отцы. Негласное соглашение, предварительно заключаемое королем с каким-нибудь богачом перед возведением его в дворянство, внушало столь мало доверия одному из богатейших производителей виски, что чек, приносимый им в дар государству, он подписал своим будущим титулом «сэр»; таким образом, этого хитрого шотландца уже не могли оставить в дураках.