Прогуливаясь по галереям и часовням своего дворца, размышляя об их истории, архиепископ, вероятно, вспоминал о том, какую великую власть он имеет право применить, когда над церковью, по его мнению, нависнет опасность. Если и вправду он усматривал угрозу там, где другие видели усиление его позиций, если молодой, современный монарх пугал его в той мере, в какой привлекал остальных, архиепископ должен был поступить именно так, как он поступил. Никто не вправе его за это осудить. Но важно уточнить, где сосредоточились силы, ставшие причиной падения Эдуарда VIII.
В этих башнях и в этих галереях, в подземных темницах томилось немало нечестивых или непокорных принцев, могущественных вельмож и знатных дам: их всех рано или поздно принуждали обратиться в истинную веру; этот дворец напоминал замок Святого Ангела в Риме, только несколько меньших размеров. Здесь тоже умели отлично расправляться со светскими властителями: и поныне четыре ряда по семь колов у самого входа свидетельствуют о том, какой опасности можно было подвергнуться, попав сюда… Впрочем, сегодня газеты и радио с тем же успехом насаживают на вертел и поджаривают любого неугодного им человека, даже если он король.
Ламбетский дворец был обставлен величественно и строго, согласно вкусу хозяина. Когда он садился за стол в бывшем караульном помещении, под наклонной крышей, коей перевалило за пять сотен лет, в том самом гигантском зале, где в давние времена собирались облаченные в шлемы и латы вожди крестоносцев, его со всех сторон окружали портретов двадцати шести поколений предшественников, поначалу кардиналов, а затем, после раскола, — архиепископов. Самые старые полотна относились ко времени зарождения портретной живописи; здесь были работы Гольбейна и Ван Дейка, Хогарта и Рейнолдса. Эти прелаты в пурпурных мантиях с белыми воротниками и в красных круглых шапочках могли многое порассказать, но еще больше скрыть; у всех на груди висел крест, чтобы его видели верующие, но многие еще носили на боку незримую шпагу, и ее блеск отражался лишь в их бесстрашном взгляде.
Некогда капелланы в черных одеждах, служившие во дворце, имели право сидеть только на нижнем конце стола, но полтора века назад один высокородный архиепископ отменил этот обычай; социальную справедливость чаще устанавливают представители высших сословий, а отнюдь не выскочки.
Если бы архиепископ сумел заставить говорить молчаливые портреты, висевшие вокруг стола, предшественники поведали бы ему удивительные истории. Вон там изображен кардинал Кранмер: ему пришлось иметь дело с королем Генрихом VIII, благодаря любовным похождениям которого нынешний архиепископ по-прежнему, спустя четыреста лет, был независим от Рима. Упомянутый нами могущественный король сиживал за этим столом, где его соседями были еще более могущественный император Карл V и красавица Екатерина Арагонская. Однако вскоре возникли разногласия с папой. В 1534 году здесь, в этом зале, и вон там, в той часовне, где полутора веками ранее Уиклиф тщетно пытался отстаивать свою реформацию, произошел раскол: прелаты принесли королю клятву, что прежде приносили папе, и признали право престолонаследия за Анной Болейн. При этом также присутствовал Томас Мор, который еще недавно был канцлером и другом этого самого короля, но предпочел поплатиться головой, нежели признать церковную реформу. Едва миновал год, как Анне Болейн пришлось предстать перед архиепископом и там же, в крипте нижней часовни, пытаться спасти свою жизнь; между тем снаружи уже подготовили лодку, чтобы доставить королеву в ту башню, где был обезглавлен Мор, и где ее тоже ждал эшафот. Прошло еще два десятка лет, и тот же кардинал Кранмер, возглавивший церковную революцию, оказался на скамье подсудимых: теперь уже другой кардинал, Паркер, руководил судебным разбирательством, выступая против своего предшественника.
Да, вот портреты Пола и Паркера в золоченых рамах, а за ними смутно угадываются тени двух королев: Марии, которая предоставила первому из них дворец, и Елизаветы, которая охотно прогуливалась здесь, в парке, со вторым, притом что жену его она видеть не желала, ибо терпеть не могла жен интересных мужчин, а Паркер поторопился жениться.
Взгляд продолжал скользить по стенам огромной галереи… Но откуда среди физиономий этих священников взялось вечно насмешливое лицо Карла I? Кажется, его голова еще достаточно крепко сидела на шее, утопающей в кружевном воротнике, однако он был не в силах помешать леди Елизавете Стюарт, несмотря на его запрет, выйти замуж за шотландского маркиза. Тогда, в 1626 году, король наказал непокорную парочку, отправив ее в Ламбетский дворец, где опальные влюбленные развлекались в свое удовольствие под неусыпным надзором архиепископа, в то время как братья молодого супруга, наказанные за его страсть, томились в темницах башни.