Выбрать главу

— Ты жалкий слабый смертный! Не тебе тягаться с тем, кого прислал Чумной мор…

Я запустил в него Плетью. Сгусток могильных червей впился в живот парня, тот взвыл от боли, но успел ткнуть меня мечом в бедро, прежде чем упасть замертво.

Урон — восемь единиц. Смешно.

Он возродился. Снова кинулся. Снова умер. И снова. И снова.

На пятый раз я перестал понимать, что происходит. На десятый начал уставать. На двадцатый почувствовал что-то странное, похожее на уважение.

Он не сдавался. Он просто не умел сдаваться. Он вставал, бежал, умирал — и снова вставал. Без злобы, без истерики, без мата. Просто делал то, что должен.

На тридцатом перерождении я сбился со счёта. Мы оба вымотались до предела. Я перестал использовать заклинания, перешёл на физические атаки, бил его жезлом по голове, пытаясь хоть как-то разнообразить рутину. Но он всё равно вставал.

— Ты ведь не успокоишься? — написал я рукояткой жезла на земляном полу, перекрыв скрипты и отключив микрофон.

Он замер. Прочитал. Поднял на меня глаза — живые, настоящие, полные такой отчаянной решимости, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Нет, — сказал он. — У меня нет другого выхода.

— Почему? — написал я.

— Провал задания обрушит репутацию. А Дисгардиум — мой единственный шанс заработать на учёбу.

Я моргнул. Учёба? О чём он?

— Какую учёбу?

— На космогида. — Он говорил просто, будто это было самое обычное дело. — Сколько себя помню, всегда мечтал работать в космосе.

Космос. Это слово ударило меня под дых сильнее любого заклинания. Космос. Годы в рейсах. Звёзды в иллюминаторе. Невесомость. Тишина. Абсолютная, бесконечная, величественная тишина, от которой захватывает дух.

Я смотрел на этого измученного, грязного, полуголого пацана, мечтающего о том, что у меня было и что я потерял навсегда. И вдруг понял, почему он бесил меня больше всех. Почему я не мог его просто убить и забыть.

Он был мной. Мной много лет назад. Таким же упрямым, таким же одержимым, таким же наивным. Я точно так же бегал вокруг дома до выплёвывания лёгких, чтобы пройти медкомиссию в лётное училище. Точно так же не сдавался, когда все говорили, что астматикам в космосе не место. Точно так же падал и вставал, падал и вставал, пока не добился своего. Он мечтал о космосе. Такой же, как я когда-то. Тощий, упрямый, нищий пацан, который готов умирать сотни раз ради мечты.

Я добился. А потом всё потерял.

А он — он только начинал. У него был шанс, которого у меня больше нет. Настоящий шанс вырваться, подняться, увидеть звёзды через иллюминатор настоящего космического корабля.

— Тебя пожрут изнутри! — рявкнул я, а сам уже писал на земле жезлом: «Калийское дно, 3-15-9-24. Спросишь Клейтона».

Он прочитал. Кивнул. В глазах мелькнуло понимание — он догадался, что говорит не с бездушным скриптом, а с живым человеком.

— Запомнил. Буду вечером.

Я убрал жезл, развёл руки в стороны и посмотрел в потолок.

— Бей.

Скиф замер, не сразу поняв. Потом, словно очнувшись, отошёл, подобрал рассыпавшееся снаряжение, экипировался. Подошёл вплотную и молча поднял меч.

— Так будет быстрее, — сказал Скиф, замахиваясь. Коварный удар. Ещё один. Ещё. Я чувствовал, как тает моя виртуальная жизнь, и не сопротивлялся. Наоборот, подставлялся, позволяя бить точнее, сильнее, быстрее. За миг до последнего удара я сложил пальцы кольцом.

— Пончики? — выдохнул он.

Я не успел ответить. Тьма поглотила меня.

В реальности было утро. Я открыл глаза, откинул крышку капсулы и несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Тело ныло, суставы скрипели, левая сторона по-прежнему не слушалась. Но на душе было… легко. Странно, неправильно, но легко.

Я сделал это. Я подарил этому мальчишке шанс.

Прокрутившись на коляске к единственному окну, я долго смотрел на серое небо Калийского дна. Где-то там, высоко, сейчас проходят грузовые шаттлы. Может быть, даже мой старый маршрут. Пилоты пьют кофе, проверяют системы, готовятся к стыковке. А я здесь.

Вернувшись к капсуле, я увидел уведомление. Оно светилось красным — «Сноусторм» использовал такой цвет только для самых важных сообщений.

«Уважаемый Андрей Клейтон!