- Разрешите, товарищ генерал? - Богдан не представился, как того требует воинский устав, потому что не представлял, какую фамилию ему следует назвать, Крылов или Сташинский. Он впервые видел начальника отдела, поэтому испытывал естественное в подобных ситуациях напряжение.
- Здравствуй, здравствуй, герой. - По-отечески улыбнулся начальник и, не выходя из-за стола, протянул руку Сташинскому. Он был одет в гражданский серый костюм, белую рубашку с синим галстуком. На вид ему было около 50 лет, крепкого телосложения, с крупными чертами лица, густыми седыми волосами, аккуратно подстриженными под "ежик" и огромными ладонями, с пухлыми пальцами, напоминающими мюнхенские колбаски. Его рукопожатие оказалось настолько сильным, что у Богдана хрустнули костяшки на пальцах. - Присаживайся за стол. - Он указал Сташинскому на свободный стул.
Богдан присел на край стула и опустил руки под стол, растирая их после активного приветствия.
- Мне уже доложили, о твоих результатах. Молодец. - Без особых эмоций констатировал генерал. - Дело сделано безукоризненно. Полиция Мюнхена при осмотре трупа не нашла никаких признаков насильственной смерти. Всеми структурами кончина Ребета воспринята, как естественная. Мы уже доложили наверх о твоем результате и, от имени Руководство КГБ и Центрального комитета партии объявляю тебе благодарность.
- Служу Советскому Союзу. - Вскочил с места Богдан.
Генерал снисходительно махнул рукой, давая разрешение сесть на место.
- А теперь ты можешь отдохнуть. - Улыбнулся генерал, - Впереди тебя ждет отпуск. И не обычный отпуск, а можно сказать, царский. Открою маленький секрет. Тебе положена весьма солидная денежная премия, поэтому можешь поехать куда пожелаешь, в любой санаторий или Дом отдыха. Право выбора остается за тобой. Конечно, в это время года, на пляже не позагораешь, но, по крайней мере, можешь от души погулять, расслабиться, девок пощипать.
Он засмеялся от собственной шутки и посмотрел на Сташинского, ожидая от него такой же реакции. Но тот молчал, уткнувшись взглядом в поверхность приставного стола.
- Спасибо, товарищ генерал, - не поднимая глаз, ответил Богдан, - Но я не хочу в санаторий.
Генерал проницательно посмотрел на подчиненного и покачал головой.
- Хочешь быстрее вернуться к своей немочке? - улыбка моментально исчезла с лица начальника.- Зря ты с ней связался.
Богдан, как волчонок, зыркнул на него и вновь опустил глаза.
- Не люблю я немцев. - Беззлобно продолжал руководитель отдела. - Жадные они до мерзости. За марку удавятся.
Богдан поднял удивленные глаза и еле заметно мотнул головой.
- Конечно, я не обо всех немцах говорю. - Почувствовал настроение Сташинского генерал.- Безусловно, были немцы, достойные уважения. Маркс, например, Энгельс, Роза Люксембург, Эрнст Тельман. Но, все же, основная масса - это так, - он пренебрежительно махнул рукой, - друзья до поры до времени. Они же все нас ненавидят и 45 год никогда нам не простят, поверь мне.
- Степан Федорович, -Сташинский посмотрел на генерала исподлобья, - Я уже говорил Сергею Александровичу, что наши отношения с Инге никак не повлияют на мою работу.
Но тот пропустил мимо ушей оправдание своего сотрудника.
- Тебе что, наших баб мало? - не унимался начальник, - Да полным-полно, только помани.
Генерал скрестил руки на груди, начиная терять прежнее благодушие.
- Короче так. Твою девку мы не знаем, она для нас не проверенный человек.- Генерал привстал с места и немного понизил голос. - Неужели ты не понимаешь, что она может сломать тебе всю последующую жизнь. У тебя такая перспектива, такое блестящее будущее, новые задания и вдруг такая блажь.
Степан Федорович звонко ударил ладонью по столу и, откинувшись на спинку кресла, отвернулся к окну, обдумывая очередную тираду. Он часто задышал и на его висках выступили красные пятна.
- Это мое личное дело.- Чуть слышно пробубнил Сташинский.
- Что ты сказал? - Генерал угрожающе навис над ним, опершись кулаками в стол.- Ошибаешься. У чекиста нет личных дел. Тебе рассказать, какие уловки используют наши враги при вербовке? Любые слабости. Любые промашки. Чистота личной жизни сотрудника - залог его безопасности и успешного выполнения служебного долга! А ты, как подросток, который впервые попробовал бабу, уже угодил в "медовую" ловушку.
- Но ведь человек живет не только ради исполнения служебного долга. - Робко попытался возразить Богдан.
Эти слова привели генерала в ярость.
- А для чего еще? - уставился он на подчиненного и, не услышав ответа, продолжил. - Тебе, что, красивой жизни захотелось? Хочешь получать все удовольствия сразу? Прохлаждаться в Германии за государственный счет, ни в чем себе не отказывая и при этом держать под бочком сдобную немочку? - Он перевел дыхание и прищурился, - Кстати, не такая уж она и раскрасавица. Я видел оперативные снимки. Таких, как она - пучок на пятачок...Или что, у немок не так все устроено, как у наших баб?
Богдан с яростью сжал свои кулаки под столом. В этот момент ему очень захотелось встать и ударить сидевшего напротив него мужлана. Его лицо побагровело от ярости и еле заметно начал дергаться левый глаз, но он сдержался.
- Товарищ генерал. - Встал по стойке "смирно" Сташинский, - Разрешите идти оформлять документы на отпуск?
Богдан понял, что продолжать этот разговор не только бесполезно, но и не безопасно. Генерал в свою очередь отметил для себя реакцию подчиненного и осознал, что в последней фразе перегнул палку. Он вновь по-отечески улыбнулся.