Я снова раздражённо вздохнул и начал собирать свой инструмент, раз уж бесполезно было пытаться работать со своим байком сейчас. Нормально ли было для связанного мужчины терять какую-либо способность концентрироваться на чём-либо другом, кроме своей пары? Теперь я испытывал иной уровень уважения к Николасу, который умудрился сдерживать себя несколько месяцев. Месяцев. Боже, я рехнусь, если мне придётся ждать так долго.
Когда я вытирал руки тряпкой, зазвонил телефон. Обрадовавшись передышке, я взял телефон и улыбнулся, увидев на экране номер мамы. Я не разговаривал с родителями со времени отъезда из Германии, уже как несколько недель. Я хотел им позвонить и рассказать о Бет, но я сдерживал себя, поскольку не знал на каком этапе были наши отношения.
После прошлой ночи я без сомнений знал, что Бет была влюблена в меня, также как я был влюблён в неё. И дело было не только в связи. У нас была история, и мы ценили друг друга. Мне просто надо напоминать ей об этом.
— Уже соскучилась? — подшутил я, ответив на звонок.
— Ты же знаешь, я всегда по тебе скучаю, — ненавязчиво пожурила она меня. — Как дела в Лос-Анджелесе?
— Ты слышала о Лилин?
— Вчера вечером Тристан сообщил мне. Нечасто увидишь активного Лилина в Америке. Все только об этом и говорят.
Из-за Бет и всей этой ситуации, я был слишком занят последние несколько дней, чтобы обращать внимание на всё остальное. Я мог понять почему всех интересовал Лилин, и я готов был поспорить, что многие воины хотели быть назначенными на эту работу. Я с радостью уступил бы им место, если бы это гарантировало отъезд Бет. Но она ни за что не уедет добровольно, а я не мог отказаться от своих обязанностей, только если её жизни не будет угрожать непосредственная опасность.
— Мы с твоим папой сказали Тристану что поедем домой, если мы там понадобимся, — сказала мама.
— Будем надеяться, до этого не дойдёт.
— Уверена, что так и будет, раз уж эта работа лежит на вас с Николасом, — ответила она со сквозившей гордостью в голосе.
Я вышел на улицу и сел в шезлонг у бассейна.
— Я собирался позвонить тебе с папой и кое о чём поговорить. Он рядом?
— Он на несколько дней уехал. У тебя всё в порядке?
— Всё нормально, — быстро сказал я, чтобы успокоить. — Вообще-то у меня замечательные новости.
— Ты планируешь переехать в Германию? Это меня очень осчастливит.
— Нет, но очередной визит может статься как раз к месту.
Она рассмеялась.
— Ты специально разговариваешь загадками? Рассказывай мне свои новости.
— Я связан с парой, — я широко улыбнулся, пожалев, что не мог видеть её лица в этот момент.
Некоторое время на линии висела тишина, а потом она воскликнула:
— Связан? С кем? Когда?
— Это случилось на прошлой неделе.
— На прошлой неделе? Кристиан Кент, ты говоришь мне, что связан узами уже целую неделю и говоришь мне об этом только сейчас?
Я потёр подбородок.
— Неделя это не так долго, мам, и это ошарашило меня. Я пытаюсь осознать это.
— Связь может довести до такого, — произнесла она более мягко. — А я её знаю? Но самое важное, ты счастлив?
— Ты знаешь её, и она идеальна для меня. Мне надо лишь убедить её в этом.
— Она не хочет этого?
Я снова улыбнулся от неверия в голосе матери.
— У неё есть сомнения, не без причины. Мы через многое прошли, и я обидел её. Она не простила меня за это.
— Я не помню, чтобы ты связывался с женщиной-Мохири, ни разу со времён твоей юности.
— Я связывался, но не в романтическом плане. Но когда-то я был очень близок с этой девушкой, за исключением последних нескольких лет, — я глубоко вздохнул. — Это Бет.
От маминого вздоха потрясения у меня загудело в ухе.
— Бет? Наша маленькая Бет?
Я вспомнил ощущения, когда Бет была в моих руках прошлой ночью, и улыбнулся сам себе.
— Она больше не маленькая. Ей сейчас двадцать, и она воин.
— О, Боже, — пробормотала мама. — Кто бы мог подумать, что маленькая девочка, которая повсюду за тобой следовала, в один прекрасный день станет твоей парой?
Она умолкла, но прежде чем я успел заговорить, она продолжила:
— Что ты имел в виду, что когда-то вы были близки? Ты любишь Бет, ты никогда не причинил бы ей боли.
— Умышленно никогда.
Я провёл рукой по волосам и рассказал ей всё, что произошло между мной и Бет четыре года назад. Вина и стыд снова нахлынули на меня, когда я рассказал, как покинул Лонгстон и не видел, не разговаривал с Бет, пока не приехал в Лос-Анджелес несколько недель назад.