С появлением главных лиц: короля и хозяина замка, прочие вновь сосредоточились вокруг них, и я оказался в относительной безопасности от любых посягательств, а когда вся нарядная толпа удалилась в столовую залу, вздохнул с облегчением. И есть-то не хотелось от пережитого волнения.
Рея мрачно смотрела вслед драконам, хотя возможно, одной конкретной драконице, у меня уже не осталось сил вникать. Я здесь причём? Пусть вампир сам договаривается с подругами. Я готов защищать его от многих бед, но с этой просто не справлюсь, придётся ему меня извинить. Наразбивал женских сердец, а я тут переживай и мучайся с последствиями.
— Идём поедим, — предложил я Рее, чтобы отвлечь её от мрачных мыслей.
Она послушно побрела следом.
На кухне жарко горели печи, и суетились незнакомые люди. Нам выдали тарелки с порциями разнообразной еды, мы здесь же в уголке и пристроились потрапезничать. Признаться, мне и не хотелось никуда уходить, так тут было уютно, среди говора обслуги и грохота котлов и сковородок. Тепло, идущее от печей, и сытные запахи стряпни наполняли душу и тело покоем. В моей комнате был камин, но топили его редко, а сам я не умел пользоваться синим пламенем, которое возникало и угасало словно по волшебству, так что изрядно мёрз.
Рея тоже никуда не спешила, задумчиво разглядывала суетящихся людей и вяло ковыряла еду, хотя от одного вида и запаха её у меня проснулся зверский аппетит. Я постарался наесться впрок, прикидывая, как долго продлится королевский визит и, следовательно, хорошая кормёжка.
Здесь в тепле и уюте нас и отыскал злой ящеркин слуга. Он велел немедленно возвращаться в парадный зал.
Судя по суете, которая там царила, король со свитой не собирались задерживаться. Перестал я понимать, зачем нас позвали: вновь стоять у стенки, изображая непонятно что? На душе скребли кошки, большие как драконы. Не знаю почему, но я надеялся, что монарх сделает что-то для вампира, велит его освободить что ли. Раз им интересовались его подданные (подданная), наверное, он произвёл при том дворе хорошее впечатление, но ничего не случилось. Двор уезжал, а мы оставались во власти Аелии.
Последние любезные фразы, которых я всё равно не понимал, скучающая в предвкушении полёта свита. Я оглянулся на Рею, но она опять следила за драконицей, хотя теперь не так открыто, как раньше, а тайком, из-под ресниц. Мужчина, к которому я хотел обратиться с расспросами с самого начала визита, беседовал о чём-то с зеленоглазой, потом глянул на меня, мельком, без всякого выражения, словно запоминая и не более того. Знать бы ещё — зачем ему это потребовалось.
Я вообще не представлял, что мне делать дальше и ждал с тоской, чтобы это мельтешение закончилось и можно было уйти к себе и заснуть. Когда король тоже удостоил беглым взором я даже не вздрогнул, лишь неловко поклонился, не зная, правильно поступаю или нет.
Едва драконы покинули парадный зал, я длинно вздохнул. Поспешил к окну и напрасно. Как видно вся стая унеслась в противоположную сторону. Наверное, красиво они смотрелись, озарённый вечерним мягким светом, но я лишь ждал с нетерпением, появления Аелии и разрешения расходиться по кроватям.
Ящерка пребывал в прескверном настроении, когда вновь переступил порог зала. У него даже челюсть выехала вперёд от досады или ненависти, я так и не разобрался. Улыбка искривила губы, предваряя недоброе повеление.
— Удалитесь в свои комнаты и ни шагу за дверь. Даже если замки забудут запереть, приказ остаётся в силе! Выполняйте, и будет лучше, если ваш вампир вернётся, потому что в противном случае вы оба ответите за его побег!
Развернулся и ухромал. Нога у него всё ещё подворачивалась, хотя при чужих, я заметил, старался держаться молодцом.
— Идём, — тускло сказала Рея.
Праздник закончился. Шагая в свою камеру, я думал с тоской, что могло случиться с вампиром и пытался понять, не лучше ли ему исчезнуть навсегда из поля зрения Аелии, даже если мне и предстоит расплата за его своеволие. О Рее старался не думать, надеясь, что девушку дракон всё же пощадит.
Глава 15 Вампир
Я тянул в себя воздух иного мира, лихорадочно оглядывал всё, что попадало в поле зрения. Клыки дёргались, норовя выскочить из дёсен на всю длину, я их с трудом усмирял. Испугался, что там говорить, тряслись губы и поджилки, мучило постыдное желание убежать, спрятаться, забиться в щель как насекомое. Верил-верил, что барьер нельзя пройти насквозь и разуверился.
Как всегда, в непонятной ситуации я замер на месте не спеша ни радостно мчаться удовлетворять любознательность, ни падать в снег, ни нырять обратно в родной туман. Мгновения уходили, к ним присоединились минуты, а вокруг не случалось ничего опасного, да и безобидного тоже. Мир не спешил проявлять себя любым из возможных способов.
Я слегка расслабился и потянул воздух медленнее, разбирая запахи не только на предмет непосредственной угрозы, но и с дальним прицелом. Глаза пока ничего нового не сообщали — те же горы кругом, тот же снег, вот только странный свет беспокоил, словно идущий от земли, а не от неба, но сияло довольно далеко, и я решил позднее разобраться: явление это местной природы или опять люди что-нибудь натворили.
Обоняние давало больше. Кроме привычного фона из камней и влаги я различал незнакомые ноты, резкие и едкие — запахи цивилизации. Некоторые из них я смутно помнил по давнему прошлому — временам до Потери, иные вообще ни с чем не ассоциировались. Людьми тоже пахло, голод мне явно не грозил.
Изучив обстановку, я оглянулся и понял, что не вижу барьера, точнее едва различаю его почти незаметным маревом. Не знай, что он здесь, прошёл бы мимо? Или угодил в него? Вернуться? А вдруг он больше в приключение не пустит? Страшно, да, но после многолетнего опыта общения с ящеркой я, честно говоря, мало чего боялся.
Взмахнул рукой для проверки и ощутил родное слабое сопротивление среды. Не ушёл никуда барьер, вполне вероятно, что ещё постоит, а мне на месте торчать воистину глупо. Я огляделся, тщательно запоминая обстановку, и решительно зашагал на запах людей и всего, что имеет обыкновение их окружать.
По мере того, как я шёл вперёд, ароматы становились резче и охотнее распадались на составные части, неясный неприятный шум приобретал ритм, хотя поначалу показался полных хаосом звуков. Сияние тоже делалось отчётливее, а так горы были как горы. Иногда, правда, попадались незнакомые предметы, похожие на бутылки или кружки, но не настоящие из стекла и керамики, а словно застывшие мыльные пузыри. Когда я трогал их носком сапога, они издавали неприятный скрип, но ничем не угрожали, разве что к букету запахов добавляли нотку той или иной вони. Я быстро сообразил, что это и есть бутылки или заменяющие их ёмкости, только из незнакомых мне материалов, а мерзко пахнет содержимое, сохранившееся кое-где в сосудах. Уже познанное наводило на размышление.
Я бодро прыгал по камням, без труда запоминая дорогу и почти освоился и с горами, и с мусором, и с местными зоркими звёздами, когда, взобравшись на скалистый гребень увидел внизу источник большинства запахов, шумов и даже неведомого света.
Признаться, я слегка растерялся, так что по инерции чуть не сверзился с кручи, пришлось плюхнуться задом в снег и разглядывать долину из этой безопасной позиции.
Внизу лежал город, залитый ярчайшим светом. Странные неподвижные огни оранжевого и голубого оттенка создавали очень нарядную картину. Дома, иные в несколько этажей, иные приземистые под многоскатными крышами располагались рядами вдоль улиц, а иногда хаотично, особенно на окраинах. Ближе всего ко мне находилось длинное двухэтажное строение со множеством лесенок, башенок, террас и балконов, перед ним — широкий двор. Именно там, на возвышении за столиками или просто на лавках вдоль стен сидели люди. Они закусывали, пили, разговаривали и слушали шум, который, поколебавшись, я рискнул назвать музыкой. Запах еды в тихом морозном воздухе ощущался даже здесь, наверху.