Вессон шагал широко и не оглядываясь вполне знакомой дорогой, так что, когда он растворил дверь в кабинет Тамира и пропустил меня вперёд, я благодарно поклонился, прежде чем переступить порог.
Мастер был один, значит, томил меня ожиданием намеренно. Я шагнул вперёд и почтительно опустился на одно колено.
— Встань! Что тебе?
— Я был на драконьем нагорье, обошёл барьер, но изменений в нём не обнаружил. То, что видели огнедышащие, всего лишь миражи. Они часто случаются, не все просто знают.
Он внимательно меня разглядывал.
— И сказки о вторжении не более чем сказки?
— Да! — сказал я твёрдо.
Врать грешно, но правду говорить глупо. Я собирался держаться своей версии, да и кто мог её опровергнуть? Мир за барьером стал за века пустотой для нас, а кому интересно то, чего нет?
— Хвалю, что доложил, но, если обманываешь, пеняй на себе.
— Мне нет смысла лгать. Мне всё равно.
Поверил или нет, не знаю. Махнул рукой прогоняя. Я не заставил просить себя дважды. Если двигаться живо, ещё успею вернуться к Аелии до восхода солнца. Я заскользил по ступеням и, погрузившись в свои мысли, едва не налетел на Вессона. Он стоял на дороге. Этого я не ожидал. Здесь меня сторонились, и, помимо унижения, такой порядок вещей давал и известное преимущество.
— Прости! — сказал я поспешно отступая.
— Стой!
Ну вот, опять начнёт орать, а я опоздаю только из-за того, что какому-то вампиру захотелось вслух и публично выразить мне своё презрение. Я задержался, надеясь, что эта ссора окажется такой же короткой, как и предыдущая. Он смотрел прямо в лицо и от удивления я тоже поднял голову.
— Извини, что был груб с тобой, Лэ! Я докопался до сути и понял, что обвинял неоправданно. Прости. Буду рад видеть тебя в своём доме. Мои приёмные дни нулевые.
Он коротко сухо кивнул, отработав свой текст размеренно и достаточно громко, чтобы все вампиры, остановившие на нас заинтересованные взгляды, могли его услышать и понять. Я растерялся так, что шли мгновения, а сказать ничего не мог. Наверное, весь мой запас благоразумия понадобилось собрать в кучу, чтобы выдавить из себя единственное слово:
— Спасибо!
Вполне вероятно, на лице моём выразилось больше, чем я мог передать членораздельной речью, потому что суровый взгляд смягчился и второй кивок вышел гораздо приветливее первого, скорее получился короткий поклон.
— Удачи, Лэ! И да, чтобы ты знал: щенки, которые осмелились напасть на тебя в ту ночь, примерно наказаны.
— Спасибо! — пробормотал я вновь, будучи совершенно не в силах вспомнить другие слова.
Вессон ушёл, а я всё стоял на месте, растерянно глядя ему вслед и лишь зуд в затылке напомнил, что времени в обрез и мне следует спешить на свидание с Аелией. Мигом оказался на улице и там, где некого было шокировать ненормальной скоростью, мчался так, что за мной летел пылевой вихрь.
К воротам я успел, когда заря лишь начала окрашивать светлеющее небо в трагические цвета. Я испуганно косился на восток, дожидаясь, когда механизмы отворят дверь, и размышляя попутно, не махнуть ли через стену, но и не пришлось. Аелия пустил сразу, более того, он меня ждал. Улыбка не предвещала ничего хорошего, а увидев тут же, в зале, растерянно моргающего, явно вырванного из сонного забытья охотника, я не на шутку испугался. Он при чём? Неужели ящерка опять даст в руки кнут и заставит истязать того, кто давно не враг? Мне-то что, я потерплю, тем более, в любом случае новую шкуру отращивать, а человеку неприятно.
Я застыл, дожидаясь решения нашей судьбы.
— Как твой мастер? — неожиданно спросил дракон.
— Не изменился, — ответил я коротко.
— Ему ты преподнёс ту же ложь, что и мне?
На это я вообще не ответил. Любое оправдание лишь подтверждает вину. Аелия вонзил в меня проницательный, как он полагал, взгляд, но к его попыткам пробить мою оборону я привык так давно, что перестал обращать на них внимания.
— Ладно, — сказал он, поморщившись. — Я позвал сюда вас обоих, чтобы по всем правилам объявить вольную.
Охотник смотрел ошеломлённо, всё ещё не проснулся толком, плавал в трудном тумане внезапного пробуждения, но суть ящеркиных слов дошла до него, и в глазах мелькнула надежда. Он бросила на меня быстрый взгляд, словно боялся её спугнуть, но я уже угадал, что последует за декларацией и обрадовался от души, хотя и постарался скрыть свои ощущения.
Аелия важно зачитал вслух распоряжение освободить от вассальной и иной зависимости дворянина Крискента Клетиса, при этом пытливо поглядывая на меня, но я не позволил ликованию вырваться наружу. Хотя допускаю, что ящерка надеялся прочитать на моей благообразной физиономии отчаяние. Что с него взять? Он вполне мог коварно надеяться на пробуждение во мне отвратительных чувств — зависти и ненависти. Каким для этого надо быть уродом? Что за семейка!
— Можно взглянуть?
— Пожалуйста, вампир! Надеялся услышать своё имя? Так его уже и не помнит никто.
Ну точно, всё, как и предполагал. Я не обратил внимания на его слова, быстро просмотрел пергамент, изучил все положенные знаки и признал их годными, а сам документ законным. Только теперь я рискнул улыбнуться.
— Охотник, ты свободен!
Я протянул документ ящерке, но он широким жестом указал на человека, и я с радостью вручил ему свиток.
— Береги его и никому не отдавай!
Боль в его глазах сказала так много. Я боялся, что он наделает глупостей, пытаясь выручить и меня и молил его взглядом, потому что не смел словами, бежать из проклятого замка и никогда больше не пачкать сапоги в его пыли.
— Ну а за тобой должок, вампир! — продолжал Аелия, властно указывая мне на выход, и я свернул на знакомую дорогу, успев лишь сделать страшное лицо и прошипеть сердитое: «Нет!» охотнику.
Только бы послушался. Бессмысленно ему здесь оставаться, набредёт на лишнюю боль. Помочь мне он не может.
Несмотря на все тревоги, радость переполняла, так что пришлось пониже опустить голову, чтобы никто не видел моего ликования, ни сам ящерка, ни его слуги, ни его зрели. Лишь в пыточной я пришёл в себя настолько, чтобы выглядеть бесстрастным, впрочем, такие места способны стереть улыбку с лица уже одним своим существованием.
Я остановился, дожидаясь приказа, но Аелия молча втолкнул в клетку и запер дверь на замок.
— Посиди тут!
И ушёл, забрав с собой подсвечник.
Не побил, не раздел — чудеса. Я уверенно подошёл к привычному месту и сел, прислонясь к стене. Странные творились вещи, но я решил не думать о собственной судьбе. В сущности, я давно привык о ней не беспокоиться, просто жил и ждал.
Что бы там ни было — охотник свободен. Он наверняка догадается наведаться в мой замок, чтобы рассказать Дренту о наших делах и там узнает всё, что требуется. Я глубоко вздохнул, ощущая, как отпускает напряжение. Страха не было совсем, лишь уютное тепло где-то внутри. Эта ночь дала мне так много! Я перебирал как драгоценные камни, прекрасные воспоминания: заботу Дрента, честно протянутую руку Вессона, тревогу Криса. В трудную минуту я оказался не одинок, меня поддерживало то добро, что подарили мне люди и не совсем люди.
Привычно свернувшись клубком я засмеялся в темноте, и никогда ещё, наверное, это мрачное помещение не слышало таких ласковых звуков. Мне было хорошо, и улыбка не сходила с губ, благо никто не мог рассмотреть её во мраке. Я совершенно не беспокоился о том, что случится со мной, вспоминал всех, кто дарил мне тепло и сочувствие, и понимал, что напрасно считал себя несчастным. В любой ситуации при любом раскладе найдутся те, кто будут тебя любить и не бросят в сложный момент. Надо лишь самому не замыкаться в скорлупе тоски, искать во всём лучшее, жить надеждой, делать первый шаг навстречу другим. Разумеется, тех, кто оттолкнёт одерзевшего раба окажется много, да разве в них суть?
Со стыдом я понял, что в моём смирении слишком велика оказалась доля надменности, а то я нашёл бы ещё больше друзей, но и поддержка тех, кто был добр ко мне этой ночью, обещала, что вытерплю любое истязание, которое придумает ящерка, поскольку мне есть ради кого жить.