— Спасибо! — сказал я своё любимое слово, и всем оно понравилось.
Крис тоже не ушёл голодным, обычной еды здесь хватало всем. Кувшин молока прихватили с собой. Когда оба сытые и довольные мы с охотником расположились отдыхать, он спросил:
— Бениг, теперь всё? Мы свободны и сможем уйти?
— Сам в это не верю.
— А завтрашняя встреча с королём ничем не грозит?
— Не думаю. Инвиктий очень разумен, он хорошо отнёсся ко мне и тогда, когда я находился в его дворце.
— А что будет с Аелией?
— Крис, он взрослый и небедный мальчик, сам разберётся со своими проблемами.
— Знаешь, я рад, что ты его не убил. Ты ведь имел полное право разделаться с ним окончательно.
Хотя я лежал на полу с закрытыми глазами и старательно делал вид, что сплю, охотник никак не хотел отстать. Я понимал, что бродит в нём не отгоревшее полностью возбуждение, он волновался за исход боя, да я и сам в общем-то отошёл от всего случившегося. Я решил, что объяснить охотнику мои побуждения полезно, сам разберусь в них как следует:
— Просто месть — это не моё. Я попробовал и убедился. Давно всё было, но до сих пор мерзкий осадок в душе. Тогда я думал, что в своём праве, да так и было, но в итоге я понял, что лучше мне не стало, а значит оно того не стоило.
— Я сейчас не совсем догадался о ком ты или о чём.
— Вот и отлично. Всё в прошлом.
Крис ворочался на постели, никак у него не заканчивались вопросы, и я, хоть утомился и мечтал просто побыть в покое, готов был отвечать и дальше.
— Всё-таки ты с ним помиришься?
— Охотник, мы не ссорились.
— Я понимаю, но мне его действительно жалко. Он ведь остаётся один.
— И сам в этом виноват! Давай спать, а то явимся на аудиенцию неприлично помятыми.
Он наконец угомонился и вскоре я услышал ровное дыхание, но сам ещё долго не мог заснуть, лёжа в темноте и думая о своём. Чувства постепенно пробуждались. Радость тихо цвела в душе, и я даже начал немного думать о будущем. Было в нём место для Аелии? Не знаю. Там в ущелье, не понимая в целом его мотивов, я не видел в нём врага. Собственно говоря, ничего кроме усталого безразличия не ощущал. Но к словам охотника следовало прислушаться. Когда-нибудь потом. Как я там сказал: через сто лет? Отличный срок, на нём и надлежит остановиться.
Инвиктий принял нас по очереди, вначале пригласив меня.
— Я рад, что так вышло, — сказал он просто. — Эта история не давала мне покоя, завершить её следовало давно.
— Вашему Величеству я обязан своей свободой, — ответил я. — благодарность моя безмерна.
Он задумчиво качнул головой.
— Моя заслуга невелика. Аелия, пожалуй, тяготился тем, что делал с тобой. Думаю, он ждал лишь повода.
Я тему предпочёл не развивать, лишь поклонился, вызвав на выразительном лице короля ещё одну улыбку, пожалуй, чуть лукавую. Предложив мне запросто бывать при дворе и подарив браслет-оберег с собственными родовыми знаками, он меня отпустил.
Охотник задержался в кабинете, где принимал король, не дольше моего и вышел смущённый взволнованный и со шкатулкой в дрожащих ладонях, один вид которой заставил меня затрепетать от страха. Впрочем, внутри оказались превосходные женские украшения: Инвиктий мудро предвидел будущее и сделал подарок, который смело можно было расценить как свадебный.
Час спустя драконы улетали. Глядя им вслед из безопасного тёмного угла зала, и вытирая время от времени слёзы: нет, не грусти, а ослепления уходящим днём я знал, что вот именно теперь перевернётся главная страница моей жизни. Пришла пора действовать.
— Ты всё собрал? — спросил я охотника.
— Да и нечего особо.
— Отлично. Тогда жди меня здесь.
Я бросился бегом, потому что терпеть уже не мог. Запах. Я искал его и не находил, драконы наследили так заметно, а я ведь даже не знал где её комнаты, но потом уловил слабый отзвук, пошёл по нему как по ниточке и нашёл Рею в довольно неожиданном месте — почти пустой кладовой. Я схватил её на руки и понёс прочь. Она вырывалась и что-то говорила, но я не слушал, спросил прямо:
— Ты меня любишь?
Она затихла, испуганно вглядываясь в моё лицо, что трудно было делать в полумраке коридора. Говорить и не требовался, я ведь знал мою Рею.
— Вот видишь, всё остальное не имеет значения. Мы уходим отсюда навсегда. Мы потеряли бездну времени и более я не упущу ни дня из тех, что нам предоставлены судьбой. Да, я тебя тоже люблю, забыл сразу сказать об этом.
Рея ничего не ответила словами, просто положила мне голову на плечо, обняла и затихла. Вот и правильно.
Охотника я нашёл в зале. С Аелией что ли зашёл попрощаться? Я не стремился к этому, но всё же задержался. Дракон смотрел угрюмо, научись он улыбаться, глядишь перестал бы выглядеть таким невзрачным.
— Это — моё! — сказал я ему коротко, как недоразвитому, и повернулся чтобы уходить, но охотник смотрел с укоризной. Я вздохнул, демонстративно закатывая глаза. — Аелия! Поскольку я добрый, а ты несчастный я, может быть, прощу тебя не через сто лет, а всего через девяносто девять, но судьбой заклинаю: в ближайший год на глаза мне не попадайся!
Не знаю, каким словами он ругался вслед, я не хотел минуты лишней задерживаться в этом мрачном месте. Охотник с трудом поспевал следом.
— Замок исчез! — воскликнул он, когда мы, миновав ворота, шагали по каменной тропе.
Я обернулся, чтобы окинуть прощальным взглядом мрачные стены. Для меня он оставался видимым, сохранившим в моей памяти неуничтожаемый след, но теперь судьба, так странно соединившая три наши дороги, обещала пойти правильным путём. Вот и славно. Я велел охотнику не отставать и шагнул в портал.
Глава 24 Эпилог. Год или около того спустя
Вновь увидев замок Аелии, я испытал бурную радость от того, что прилетел сюда по доброй воле, а не в результате принуждения. Иногда мне казалось, что не смогу решиться на этот шаг, но за прошедшее время я сумел вернуть себе многое, что утратил в рабстве, начал жизнь заново, благо вампирское долголетие позволяло. Сделав привольный разворот, я опустился на смотровую площадку, с удовольствием принял человеческий облик.
Я знал, что дверь здесь не запирается, потому вошёл без стеснения и зова. Сам. Дракона нашёл в его любимом зале. Свечи сияли скудно и горел лишь центральный камин. Чужими не пахло, порядком тоже. Он что, так и провёл эти месяцы в полном одиночестве?
Я подошёл совершенно бесшумно, так что заметил он меня, когда я приблизился на предписанное учтивостью расстояние приветствия. Я поклонился. Аелия не ответил, не встал даже, лишь съёжился, теснее вжимаясь в обивку кресла. Испугался что ли? Думал, что я примусь самозабвенно копить семена мести, чтобы посеять новое зло, растравлять дурные чувства? Совсем он меня не знал.
— Привет тебе, Аелия! — сказал я и без приглашения (которого долго пришлось бы дожидаться) плюхнулся в кресло напротив.
Он насторожённо следил за мной, пальцы побелели, сжимаясь в кулаки. Молчал. Пришлось и дальше самому поддерживать учтивый разговор:
— Решил вот тебя навестить. Не возражаешь?
Он на этот раз пошевелился, неопределённо передёрнул плечами. Взгляд был сосредоточенный почти отсутствующий. Перебирал обиды, как снизанные в ожерелье бусины? Ну сколько можно дуться? Больше года прошло с момента нашей последней знаменательной беседы.
— Послушай, ящерка, если тебе визит неприятен, только намекни. Я вообще-то понятливый. Могу исчезнуть даже не прощаясь.
— Как ты меня назвал? — воскликнул он.
Ну вот! Надо мне было ляпнуть такое, едва переступив порог. Теперь рассердится на меня ещё больше. Лгать, впрочем, я не собирался.
— Я иногда обозначал тебя так, для себя, — ответил, внимательно присматриваясь: не кинется ли в драку — я ведь его тоже не слишком хорошо изучил, не мог пока предвидеть реакцию.
Он не кинулся — улыбнулся, да не криво как всегда, а истинно по-человечески. Лицо сразу похорошело, черты словно стали определённее, выразительнее. Давно бы так. Приём несложный, а каков результат!