— Да, детей. Мы прожили с ним под одной крышей несколько месяцев после рождения детей, и он уехал жить на Маврикий, а мы остались здесь. Хотя отбиваться от его родственников с их постоянными праздниками мне иногда трудно…
— Ничего не понимаю…
— Помнишь, первую поездку в Клифаграми? — Я улыбнулась, поднялась на носочки и поцеловала его в щеку, когда увидела, как Киллиан закатил глаза. — У тебя же вечно не было презервативов с собой… А потом в отеле в ду́ше, помнишь? А ту сумасшедшую ночь после бойни? — Поцеловала его в другую щеку и специально отошла. — У меня двойня. От тебя, Лайтвуд.
Он отшатнулся. Мне даже показалось, что он сейчас упадет. Неуверенной слегка шатающейся походкой Киллиан дошел до кресла и буквально рухнул в него. Я присела на кровать и со смешанными чувствами внутри наблюдала за его реакцией. Это были и радость, и страх одновременно.
— Когда ты меня бросил, задержка была уже приличной. Я не говорила тебе и не сильно обращала на это внимание — на нервной почве со мной и раньше такое случалось, плюс еще акклиматизация. Я чувствовала себя хорошо, никаких признаков беременности не было — ни тошноты, ничего такого, только аппетит был повышен. Ты еще как-то пошутил, что я стала слишком прожорливая и ем больше тебя. Выглядит смешно, но первым про беременность мне сказал Вайш. На одном из приемов дюжины он отозвал меня в сторону и спросил, знаешь ли ты о будущем ребенке. А я сама тогда ещё не знала… — фыркнула, вспоминая, насколько нелепой была та ситуация.
— Охренеть, Амала… — сдавленно прохрипел Киллиан, тяжело дыша. — Сегодняшний день меня доконает…
Я ждала, пока Лайтвуд придет в себя от моей новости. Он сидел, оперевшись локтями на колени и свесив руки между ног. Киллиан сильно опустил голову и немного сгорбился — от его безупречной военной осанки ничего не осталось. Было впечатление, что вся тяжесть мира сейчас лежала на его плечах. Иногда Киллиан глухо вздыхал, коротко посматривая на меня, но ничего не говорил. Прошло довольно много времени, прежде чем он начал задавать вопросы:
— И сколько им лет?
— Как сколько? Четыре.
— А… И как их зовут?
— Лакшми и Дэв.
— Это девочки, мальчики? Я не понимаю в индийских именах.
— Лаки — девочка, Дэв — мальчик.
— А… Почему сразу мне не сказала о беременности?
— Когда? Тогда или сегодня? — я с издевкой усмехнулась.
— Тогда.
— Тогда? Тогда кто-то запретил, чтобы в нашем посольстве давали его данные, особенно мне. Только по официальному запросу через министерство, — я пристально посмотрела на него.
— Я ничего не… — непонимающе и довольно искренне воскликнул Киллиан.
Он не договорил и издал тихий стон, затем запрокинул голову и обхватил ее ладонями.
— Дурак! Какой дурак! — Лайтвуд раздраженно ударил кулаком по подлокотнику, отчего раздался треск на всю комнату. — Уезжая, я был такой злой и расстроенный, что бросил что-то подобное в канцелярии посольства. Я не думал, что они все воспримут буквально…
Его принципиальность и моя гордость. Два взрослых человека не смогли услышать и понять друг друга, не смогли договориться, а расплачиваться за это пришлось невинным детям. Нашим с Киллианом детям.
— Тем не менее… — я тяжело вздохнула, не зная, верить ли его оправданиям. — Учитывая все произошедшее, я даже не была уверена, что ты действительно любил меня: любящие люди так не поступают… Делать официальный запрос в подобной ситуации значило навязываться, унижаться ещё больше… А зачем? Я давно привыкла свои проблемы решать сама, ты же знаешь… У меня все хорошо, я прекрасно справляюсь — мои дети ни в чем не нуждаются.
— Не знаю, что сказать, Амала… Такое впечатление, что я сплю, и это мой очередной кошмар с новым сюжетом: мы находимся в захваченном отеле, и у нас есть дети…
Он сжал пальцами переносицу, задумчиво помолчал какое-то время, а потом продолжил:
— А если бы не мой приезд сюда, вся эта ситуация… Ты бы никогда не сказала мне? Не призналась?
— Не знаю, судьба иногда бывает непредсказуема… Был один момент, когда я готова была наплевать на все и рассказать. Роды прошли тяжело… Врачи предупреждали, что так может быть. Я попросила Вайша в случае экстренной ситуации найти тебя. Киран был совсем мал, брак у меня фиктивный, из родственников — только дядька, с которым мы были знакомы меньше года… Я даже письмо тебе написала с объяснениями, с какими-то датами, чтобы было меньше сомнений, — голос дрогнул, я грустно скривила губы и тяжело сглотнула — это были не самые приятные воспоминания. — Как бы ты все это воспринял — не знаю: ситуация была бы ОЧЕНЬ странная, но тогда другого выхода я не видела… Слава всем богам, все обошлось. То письмо до сих пор хранится у Рэйтана — на всякий случай.