— Прости, Амала… Не знаю, что сказать… Прости мою глупость… Прости за все… Мне очень больно и горько, правда… Если бы я знал и мог бы что-то изменить… Если бы мог вернуть все назад, исправить ошибки… — Киллиан запнулся. — Но все сложилось так и никак иначе.
Довольно долго мы сидели в тишине. Я видела, как Киллиан не отрываясь смотрит на меня, напряженно что-то обдумывая.
— Можно будет увидеть их? Наших детей?
— Если захочешь… — вопрос застал меня врасплох, я замялась от неожиданности — не думала, что он так быстро переварит новость об отцовстве. — Конечно, пожалуйста… Они знают про тебя. Ну как знают… Знают, что был такой дядя, капитан Киллиан Лайтвуд, который помогал маме, иногда спасал ее. Так что ты не будешь чем-то таким совсем неожиданным в их жизни. Дэв даже хочет быть похожим на тебя, также маму спасать. Он не догадывается, что и так похож на этого капитана Лайтвуда… — я фыркнула и качнула головой.
— Спасибо! — в голосе Киллиана прозвучала искренняя радость. — Можно тебе что-то сказать?
— Говори.
— Ты очень красивая. Целый день хочу тебе это сказать и не получается.
— Это поэтому ты так скривился, когда впервые увидел меня в коридоре? От моей красоты? — съязвила я.
Лайтвуд поднялся со своего кресла и сел рядом со мной на кровать и накрыл своей шершавой большой рукой мою.
— Я скривился? Меня тогда как прикладом ударило, когда я услышал «госпожа Басу» и увидел тебя, такую красивую. В этом фиолетовом сари… Тебе всегда очень шли сари. Всю встречу на тебя смотрел, ничего не мог с собой поделать. Мне о работе думать, а я на тебя пялюсь. Ты этого разве не заметила?
— Нет…
— Даже ребята заметили… — хмыкнул Киллиан. — А потом вся эта ситуация с захватом… Я боялся, что мой кошмар станет явью, и ты умрешь у меня на руках… А когда ты начала говорить, как ненавидишь меня, то обрадовался — значит, еще какие-то чувства у тебя ко мне есть…
— Знаешь, я весь день не могу понять, чего хочу больше: то ли исцарапать тебе лицо и надавать пощечин, то ли обнять…
— Охренеть выбор у меня… — Он усмехнулся и взглянул мне в глаза, нежно проведя костяшками пальцев вдоль моего лица. — Давай так: ты мне сейчас даешь пощёчины, обнимаешь, а как-нибудь потом можешь исцарапать спину или грудь, или руки… Или все сразу… Когда-нибудь потом, когда мы будем в другом месте и без одежды…
Киллиан наклонился к моему лицу, взял его в свои большие ладони и начал мелким поцелуями покрывать щеки, медленно подбираясь к губам. Я не сопротивлялась — закрыла глаза и растворилась в этом миге.
Когда он поцеловал мои губы, я томно вздохнула и, не выдержав, слегка прикусила его нижнюю губу. Киллиан тут же стал страстно целовать меня, углубив поцелуй. Он опустил одну руку на плечо, а другую прижимал к моему затылку, не давая возможности вырваться. Но я наслаждалась этим моментом и не собиралась сопротивляться или вырываться. Его запах, его губы, его руки… Сейчас я была счастлива, как когда-то давно, пять лет назад…
Мы вдруг услышали звуки множественных выстрелов, шум, топот ног. Киллиан прервался, прикоснулся своим лбом к моему и прошептал:
— Такой момент испортили… Наверное, начался штурм. Нам сейчас лучше сесть на пол. Но ты все еще можешь меня ударить и обнять.
Мы сделали, как он сказал: спустились и сели на пол, опираясь спиной на кровать. Устраиваясь поудобнее, я положила голову ему на плечо, а руку на грудь, второй рукой обняв его в районе талии.
— Пощёчины я оставлю на потом, — тихо проговорила.
Киллиан одной рукой обнял меня вдоль тела, другой легонько прижал мою голову к себе, поцеловал в лоб и сказал:
— Я люблю тебя, Амала… Охренеть как люблю…
«Я тоже люблю тебя, Киллиан. Просто безумно люблю», — ответила ему про себя.
— Когда-то я это уже слышала… Надеюсь, в этот раз ты меня не бросишь сразу после освобождения…
— Не брошу, — негромко сказал он, сильнее прижал к себе и поцеловал в макушку.
Я чуть улыбнулась и почувствовала, как из уголка глаза стекла слеза, расплываясь мокрым пятном на белой рубашке Киллиана.
Глава 4. Освобождение
Прошло какое-то время, и мы услышали шаги и разговоры полицейских. Освобождение нашего этажа прошло быстро и без эксцессов — на нем никого из бандитов не было.
По громкоговорителю предупредили, чтобы все оставались в номерах и не выходили без крайней необходимости — происходила зачистка и проверка. В каждую дверь стучались и просили открыть — проверяли, чтобы не было террористов.