Киллиан закрыл глаза и пальцами сильно зажал переносицу. Было видно, как тяжело ему давался этот разговор.
— Не хотел тебе говорить раньше времени, но, наверное, ты должна знать… Я подал прошение о переводе сюда, в Калькутту, чтобы быть ближе к вам. Я ждал ответа и не хотел обнадеживать тебя. Когда мне одобрят перевод — неизвестно. Это может занять несколько недель, а может и несколько месяцев, а может и год или даже больше. Я правда не знаю, — обреченно-расстроенным голосом проговорил Киллиан. — Если все затянется надолго…
Перевод в Калькутту? Это возможно? Честно говоря, вариант развития событий, где Лайтвуд будет служить в Индии, не возникал в моих мыслях, и это была приятная неожиданность. Неожиданность, вызывающая в глубине души надежду и тревогу одновременно.
— Но не все так просто… Мне могут отказать. И тогда… Тогда я стану безработным англичанином в Калькутте, который кроме военного дела ничего больше не знает и не умеет, — он опять зажал пальцами переносицу и закрыл глаза. — Дело не в деньгах… В плане финансов у меня все хорошо: есть приличные накопления, плюс будет выплачиваться пенсия. Просто я не представляю себе жизнь без службы, не представляю…
Эти слова заставили мое сердце сжаться. Служба — это все, что было у Киллиана, все, чем он жил. В некотором роде это был смысл его жизни и существования. И сейчас он был готов оставить ее ради меня, Лаки и Дэва. Готов променять стабильность на неизвестность в чужой и даже чуждой ему стране. Судя по словам Лайтвуда, он намеревался быть рядом, а не наведываться ко мне и детям время от времени. Неужели Киллиан действительно настолько серьезно относится к нам, что готов пожертвовать долгими годами службы, карьерой и авторитетом?
— Дубей давно говорит, что мне не помешало бы нанять охрану, а события в отеле в этом убедили. Так что могу помочь с работой, если решишься, — серьезным тоном проговорила. — Опыт у тебя есть. Согласишься работать с такой проблемной клиенткой?
— Нет, только не ты! — Лайтвуд наигранно закатил глаза и грустно улыбнулся. — Ладно, посмотрим, как там будет.
Немного подумав, он с легкой игривой усмешкой добавил:
— Но я не против стать ночным телохранителем в постели госпожи Басу. Обещаю делать все, чтобы проблемная клиентка оставалась довольной и удовлетворенной. Согласен работать без оплаты и выходных. Что скажешь?
— Ну, не-е-е-ет… — теперь настал мой черед театрально закатывать глаза.
Его шутка, хоть и была пошлой, немного разрядила обстановку. Мы оба замолчали, смотря друг другу в глаза.
— Я люблю тебя, Амала. Охренеть как люблю. Ты даже не представляешь, как…
Отведя взгляд в сторону, как всегда про себя ответила: «Я тоже тебя люблю, Киллиан!»
— Отмалчиваешься… Постоянно отмалчиваешься… Твои глаза и действия говорят, что любишь, но ты молчишь… Мне нужно это знать. Ну признайся уже…
Вспомнилось, как когда-то давно в доме Дубеев он так же признался в любви и наконец-то услышал мое признание в ответ. Через две недели между нами все было кончено. Каждый остался на своей стороне добра, и у каждого была своя правда. Только чистая случайность судьбы, помноженная в разы, помогла нам воссоединиться. И будущее наше сейчас было неопределенно.
Не хотелось повторять ошибки прошлого. Да, я его любила и получала удовольствие от всего, что мы делали вдвоем, но признаваться в своих чувствах не собиралась. Точно не сейчас.
Я все еще не была уверена в нем: когда-то Лайтвуд говорил красивые и правильные слова, но поступил по-другому. Пусть у него на это были свои причины, но страдания от внезапного расставания я помнила хорошо. Расставания, сравнимого с предательством и обманом, когда все сказанное им раньше теряло смысл и перечеркивалось навсегда, оставляя в душе лишь мизерный шанс на доверие.
У меня скатилась слеза. Киллиан это увидел.
— Твои слезы дают мне надежду, что я прав, и ты любишь меня. Но не хочу, чтобы ты плакала. Хочу видеть тебя счастливой.
Он нежно прикоснулся внешней стороной пальцев к щеке, вытирая мокрый след, потом взял мою руку и поцеловал — маленький столик позволял это сделать, чем Киллиан и воспользовался.
— Что ты делаешь? Нас увидят! — возмущенно зашипела-зашептала я.
— Пусть видят. У меня на тебя большие планы. Если только госпожа Басу не решит завести другого любовника в мое отсутствие, — заговорщески с грустью произнес Лайтвуд.
— Твои неуместные шуточки… — возмутилась, отдергивая руку.
— Так что, дождешься моего возвращения в Калькутту? — не унимался Киллиан.