Не успела я переступить порог дома, как Сана сообщила, что мне звонила какая-то англичанка и просила перезвонить ей по очень важному делу. Что ж, хоть какая-то ясность лучше, чем неведение.
Только я подошла к телефону, рассматривая криво выведенные Саной цифры, как он издал характерные звуки.
— Здравствуйте! Могу я поговорить с Амалой Басу? — на другом конце провода зазвучал мелодичный молодой женский голос, который заметно выдавал волнение владелицы.
— Да, слушаю. Это Амала Басу, — в ожидании возможных неприятных известий я напряглась, отчего голос противно задребезжал.
— Меня зовут Кэролайн Крэйгтон, то есть Кэролайн Лайтвуд. Вы меня не знаете. Я сестра Киллиана Лайтвуда…
— Да, он рассказывал…
— Да… — она запнулась на минуту. — Киллиан просил вам позвонить, если что-то случится… Вы только не волнуйтесь…
— Что с ним?
— Все хорошо… Сейчас все хорошо… Он был на важном задании… Его ранили. Серьезно ранили… Вчера он пришел в себя. Опасности жизни больше нет. Он потерял много крови и был на грани… — ее голос сильно задрожал, она всхлипнула. — Я не хотела ничего сообщать, пока все не прояснится…
Я тоже всхлипнула, не сдержав эмоций. Обжигая, слезы катились по щекам. Я слушала с замиранием сердца каждое ее слово. Главное, что он жив и в безопасности.
Так мы стояли и плакали. Одна в Англии — другая в далекой Индии, одна о брате — другая о любимом. Но все наши слезы были об одном человеке, который был очень дорог для нас обеих. Киллиан… Если бы не мой сон и видение, которые подготовили меня к плохим новостям, я бы, наверное, сейчас выла в голос на весь свой большой дом.
— Скажите, к нему пускают посетителей?
— Пока нет. Но врач сказал, что в ближайшие дни, скорее всего, разрешат посещения.
Я выяснила, в какой больнице находился Лайтвуд, ещё раз записала ее номер телефона и сказала, что свяжусь, когда приеду в Лондон. Кэролайн поблагодарила меня, отметив, что Киллиан будет очень рад меня видеть.
Положив трубку, я тяжело выдохнула. Три дня напряжения и неопределенности закончились. ЖИВ! Слава всем богам, что покровительствуют живущим на земле людям, он был жив!
Я постояла какое-то время, смотря пустым взглядом, а потом встряхнула головой. Наконец-то можно действовать. Взяв телефонный справочник, начала обзванивать авиакомпании в поисках билета на ближайшие рейсы. Одновременно пыталась дозвониться до Кирана, который сейчас как раз находился в Лондоне, чтобы предупредить о своем приезде.
Хорошо, что у меня и детей было британское гражданство, иначе я еще долго не могла бы попасть на родину. Да и в самой Индии паспорт другой страны значительно облегчал жизнь, давая возможность покупать билеты на поезда вне очереди. К тому же имелась отдельная бронь для иностранцев, отчего для них билеты всегда были в наличии.
…Кэролайн вела меня куда-то длинными больничными коридорами, то поднимаясь вверх на этажи, то опускаясь. Я растерянно смотрела по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, но поняла, что это бесполезное занятие.
Прошло три дня, как она мне сообщила о состоянии Киллиана. На прямые рейсы билетов не было — оно и понятно, ведь все места выкупают заранее. Только подключив Дубея я смогла оказаться здесь так быстро. Амрит проявил чудеса выдержки, не выдав ни одного едкого слова или реплики в наш с Киллианом адрес, что для него было почти сравнимо с подвигом. Единственное, что он позволил себе, это замечание при моем отъезде: «Надеюсь, ты не застрянешь там еще на полжизни».
Билеты нашлись, но с пересадкой в Брюсселе и с вылетом из Бомбея. Не самый лучший вариант, но на тот момент определенно самый быстрый. Выбора не было. Дети остались дома с Саной — она была им как вторая мать, и ей я могла доверить Дэва и Лаки почти как самой себе.
Киран встретил меня в аэропорту. Он не знал, что происходит, и почему я приехала. Пришлось по дороге долго рассказывать.
Заодно я поинтересовалась про встречу на футбольном матче несколько лет назад.
Киран нахмурился и подтвердил, что они с Лайтвудом действительно виделись. Тогда брат заметил, как Киллиан расстроился, узнав про меня. Но решил ничего не рассказывать, потому что капитан был в компании девушки — она подошла к ним во время разговора и поцеловала Лайтвуда. В то время я только-только начала оправляться после тяжелых родов и всей этой ситуации в целом, поэтому он решил, что для моего спокойствия лучше мне этих подробностей не знать. Ничего не знать. Возможно, где-то Киран был прав.