Тем временем Кэролайн подвела меня к какой-то двери и, указывая на нее, сказала:
— Он там. Только недолго.
Я почувствовала, как колени и руки начали дрожать от нервного напряжения. К горлу подкатывал ком, глаза становились горячими. Нет, я должна держать себя в руках! Я глубоко вздохнула, медленно досчитала до пяти и вошла.
Киллиан лежал на кровати с закрытыми глазами. Бледный, даже скорее иссиня-бледный, похудевший, из-за чего все черты лица несколько заострились, и щеки чуть впали. Каштановые волосы прядками выбивались и разметались по лбу. Большие крепкие руки расслаблено лежали сверху на одеяле. Грудь и правое плечо были забинтованы.
Я тихо подошла, бесшумно поставила стул у кровати и присела, не отрываясь смотря на любимого. Мне показалось, что он спит, и я не стала его тревожить. Так хотелось почувствовать его тепло, дотронуться до него, погладить, убрать пряди со лба, но его сон был важнее. Я сидела, боясь дышать.
Хотелось рыдать, видя его, всегда такого сильного, уверенного, готового всем прийти на помощь, в таком состоянии. Но я пыталась изо всех сил держать себя в руках. Проснувшись, он не должен быть расстроен, он должен быть счастлив.
В голове роились мысли. Что знали его близкие обо мне и детях? Что было бы, если бы он погиб? Потерять его во второй раз и точно навсегда — как бы мне удалось это пережить? От одной этой мысли становилось не по себе. Я почувствовала, как предательски скатилась слеза.
Аккуратно ладонью я вытерла ее и услышала тихий любимый голос, почему-то слегка охрипший и замедленный:
— Хоронить меня приехала, да?
Киллиан смотрел на меня своими большими серыми глазами из-под полуопущенных век. Один уголок рта был чуть поднят в ухмылке, а взгляд нежным.
Я взяла его ладонь в руку, поцеловала и приложила к своему лицу, закрыв глаза на несколько секунд.
— Все-таки дурак ты, Лайтвуд. И шутки у тебя…
— Дурацкие, — закончил он фразу за меня.
— Угу, — я утвердительно махнула головой и нежно произнесла: — А еще глупые, идиотские, неуместные… Будь ты здоров, я бы обязательно тебя сейчас ударила. Больно. Чтобы больше не шутил о своей смерти.
— Прости, пока не в форме…
— Ничего, — отняла его руку, ещё раз поцеловала и опять приложила к лицу.
— Я рад тебя видеть, — глаза Киллиана заблестели.
— Я тоже очень рада тебя видеть. Живым… — нежно свободной рукой еле-еле касаясь тыльной стороной ладони аккуратно начала гладить его по щеке.
— Меня переводят. Сказали перед заданием, — он попытался улыбнуться.
— Правда? А ты переживал. Видишь, никуда твоя служба от тебя не денется… Только больше не пугай нас ТАК и обещай быть осторожным.
— В жизни все странно происходит… Когда я готов был умереть, ни одна пуля меня не брала, — его голос стал грустным. — А когда я так хотел жить…
— Не думай об этом, не надо. Главное, что ты жив. Думай о хорошем сейчас.
Отпустив руку, приподнялась и ласково убрала волосы с его лба, а потом нежно, чуть касаясь, поцеловала в лоб, щеки, губы.
Лайтвуд в этот момент начал глубже дышать и произнес:
— Люблю твой запах…
— Я тоже люблю. Очень люблю. И твой запах, и тебя. — Опять нежно поцеловала его в щеку и в губы, тихо добавив: — Я люблю тебя, Киллиан Лайтвуд. Сильно.
— Ради такого стоило умереть…
— Все шутишь… — с легким укором проговорила я, тяжело вздохнув и покачав головой.
— Нет… Не шучу. Амала, я видел тебя, когда был там…
— Я знаю… Я тебя тоже видела.
— Документы на развод…
— Тссс… — Я приложила свой палец к его губам. — Отдыхай. Об этом мы поговорим потом. Тебе надо беречь силы. Завтра я приду к тебе. И послезавтра. И послепослезавтра. И столько дней, сколько понадобится… Я буду рядом.
— И всю жизнь? — Киллиан взял мою руку в свою и поцеловал, хотя ему это далось с большим трудом — он был еще очень слаб.
— А ты собираешься всю жизнь здесь находиться? — игриво ответила я, стараясь его приободрить. — Мне кажется, что ты не настолько болен.
— Теперь ты шутишь.
У Киллиана не было сил со мной спорить, он закрыл глаза.
— Выздоравливай. Сейчас это главное. Разговоры потом. Люблю тебя. Очень. — Стараясь сгладить ситуацию, я сопровождала каждое слово поцелуем.
Эпилог
Калькутта, 1987 год.
Прошло два года.
Еще будучи в госпитале, Киллиан сделал мне предложение — спасибо Кэролайн, она помогла брату все организовать.