Это было на пятый день моего пребывания в Лондоне. Ничего не подозревая, я зашла в палату. Киллиан полусидел на кровати, поперек лежал большой, просто огромный букет цветов. Не понимающе застыв у входа, собралась пошутить, что у него появились тайные поклонницы.
— Жизнь слишком коротка, бывает очень непредсказуемой и умеет преподносить сюрпризы… — с порога ошарашил любимый, опередив меня. — Я люблю тебя, поэтому не хочу больше ждать и откладывать…
Киллиан повернул руку, лежащую поверх одеяла, и раскрыл ладонь — он держал красивую ювелирную коробочку, в которых обычно бывают кольца:
— Выходи за меня замуж, Амала…
Это было так неожиданно, трогательно и очень волнительно для меня, что я застыла на месте.
— Хорошо, — растеряно проговорила сразу же и не думая, потому что любила его безумно и давно.
Киллиан с довольной полуухмылкой ответил:
— Охренеть! Даже уговаривать не пришлось. Я не думал, что ты так быстро согласишься.
— Лайтвуд, я люблю тебя, у нас двое детей, — улыбаясь сквозь слезы проговорила, подойдя к кровати. — Нужно быть полным идиотом, чтобы ожидать от женщины другого ответа в подобной ситуации…
Я немного наклонилась, чтобы наши лица были близко друг к другу, и, намеренно дразня, сказала почти касаясь его губ:
— Но могу сделать вид, что этого разговора не было: ты не предлагал мне выйти замуж, а я не ответила согласием. Хочешь?
— Очень хочу… – Его ответ и легкая улыбка одним уголком рта заставили меня вопросительно и удивленно поднять бровь. – Хочу, чтобы ты повторила, что любишь и согласна быть моей женой. — Он накрыл мои губы своими.
…Вскоре после ранения Киллиану присвоили звание полковника и через три месяца перевели в Калькутту.
Вернувшись из Лондона, я подала документы на расторжение брака.
С мужем о разводе мы договорились быстро. В качестве благодарности и компенсации за нарушение наших договоренностей Лайтвуд выплатил ему немаленькую сумму. Сумма немаленькая, потому что Киллиан хотел официально усыновить и удочерить Дэва и Лаки. Я его сразу предупредила, что Лакшми останется Басу в любом случае и фамилию не поменяет. А вот Дэв будет Лайтвудом.
Дети известие о разводе восприняли спокойно. Я объяснила, что папа никуда не исчезнет из их жизни (хотя он сильно в ней и не присутствовал), и они могут с ним общаться.
А вот сообщение о моей свадьбе с Киллианом двойняшки восприняли «на ура». Причем, в буквальном смысле — услышав новость, дети закричали: «Ура!» Им было весело и интересно с ним — что ещё нужно в их возрасте для счастья? К тому же, Лайтвуд был настоящим героем в их глазах.
Никаких семейных тайн мы детям не раскрывали и не рассказывали — в этом нет никакой необходимости, пусть подрастают.
Через десять месяцев после сделанного предложения мы поженились.
Наша свадьба была в двух вариантах.
Европейская церемония в Лондоне — для близких и друзей Киллиана. Торжество было скромным и неприметным, но все его родственники присутствовали, как и Киран и дядя с семьей с моей стороны. Еще были приглашены Дубей и Вайш, но они под разными предлогами не приехали.
Одеты мы были как полагается жениху и невесте: Киллиан — в темном смокинге, я — в свадебном белом платье и с фатой. Белое платье и фата — просьба Лайтвуда. Он очень хотел меня увидеть в таком наряде, хоть сама я и не горела желанием что-то подобное одевать.
И была еще индийская свадьба в Калькутте — пышная, громкая, яркая, чтобы этот брак приняли представители дюжины и другой местной знати.
Киллиан забавно и непривычно смотрелся в национальной индийской одежде, но она ему очень шла — он был невероятно, почти божественно красив в свадебном тюрбане и расшитой шервани. Не все традиции были соблюдены на этой свадьбе, но, в целом, все прошло хорошо.
Амрит проделал большую работу, чтобы местная элита приняла благосклонно мой брак с Лайтвудом. Дубей рассказывал о возможных преимуществах такого союза и пользы для дюжины. Пользы там никакой нет, но как сказал Амрит: «Я что зря в твою репутацию столько сил вложил? Приходится ее поддерживать и дальше».
Изначально он был крайне недоволен тем, что мы с Киллианом собрались пожениться. Лишь мои заверения, что я никуда не уеду, останусь в Калькутте и фамилию свою не буду менять, его успокоили. Но в этом весь Дубей: он возмущается по любому поводу.
Было одно существенное «но» в нашем с Лайтвудом браке. Он взял с меня обещание, что ни в каких ритуалах с жертвоприношениями людей я участвовать не буду. Цикл завершен, Киллиан это знал, но также ему было понятно, что через 15 лет его нужно будет повторить. Служить богине и совершать ритуалы — это одно, убивать людей — совсем другое.