Лайтвуд шел очень широким и спешным шагом впереди, иногда оборачиваясь на меня. Он начал хаотично дергать ручки дверей — искал открытый номер, но все они были закрыты.
Впереди стояла тележка для уборки, которыми обычно пользуются горничные. Капитан подбежал к ней и внимательно посмотрел по сторонам, после чего отвез тележку чуть подальше. Я удивленно смотрела на это, не понимая, что он делает.
Лайтвуд вернулся и направился к одной конкретной двери, которая оказалась приоткрытой, а в замке торчал ключ. Он осторожно заглянул в комнату, затем смелее зашел внутрь, а через несколько секунд появился в проеме и махнул мне рукой, чтобы я заходила.
Когда я переступила порог, Киллиан быстро, но аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, закрыл дверь на замок. Оказавшись внутри, прислонилась к стенке и устало выдохнула, закрыв глаза — теперь мы были в безопасности. Наверное…
Я стояла так, не двигаясь, какое-то время, даже не знаю сколько. Глубоко и часто дышала, пытаясь успокоиться и выравнять ритм колотящегося сердца. Лайтвуд почему-то стоял рядом и не уходил, а затем послышался его голос:
— Мне нужно идти…
Открыла глаза. Он внимательно смотрел на меня.
— Нет, Киллиан, нет, не надо… Мне страшно, — вцепилась ему в руку, голос задрожал от мысли, что я останусь здесь одна.
— Я ДОЛЖЕН идти. — Он приблизился ко мне вплотную, наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Там люди… Они в опасности.
Спасатель капитан Лайтвуд! Как же я могла забыть!
— Нет, не бросай меня, пожалуйста… — Я почувствовала, как слеза стекла по щеке.
Он тяжело вздохнул, аккуратно и нежно прикоснулся тыльной стороной пальцев к щеке, вытирев слезу:
— Я вернусь… Я обещаю…
Его касание ощущалось, словно электрический разряд на коже. Что-то в его взгляде и выражении лица заставило меня вспомнить те далекие времена, когда верила ему безоговорочно и не сомневалась, что он любит.
— Не верю… Я тебе не верю… — Слеза скатилась по второй щеке.
— Если я буду… — Киллиан запнулся. — Я вернусь. Обязательно вернусь, слышишь?
— Ты уже однажды меня бросил… Одну…
Я увидела, как его челюсть сжалась. Таким же образом, как и первую, он вытер мне вторую щеку от мокрого следа.
— Верь мне, Амала, прошу… Я вернусь к тебе. Ты веришь мне?
— Нет… Я не верю тебе… Не верю… Нет… Больше — нет… — Отрицательно качала головой, впадая в панику.
Вдруг Лайтвуд выпрямился и резко крепко прижал к себе. Затем поцеловал в макушку и прерывисто проговорил:
— Я вернусь. Один длинный, два коротких. Повтори!
Все произошло очень неожиданно и быстро. Уткнувшись в его плечо, я, как когда-то, глубоко дышала запахом хвои и мяты, таким притягательным и родным для меня и почти забытым. Нужно было вырваться, дать ему пощечину за наглость, оттолкнуть, но мне не хватило силы воли.
— Опять принюхиваешься ко мне, как тогда… Смешная, — с легкой насмешкой сказал Киллиан, пытаясь разрядить обстановку.
Это были его слова из нашего прошлого… Значит, Лайтвуд все-таки помнил.
— Один длинный, два коротких. Повтори… — настаивал он.
Не понимая, о чем говорит Киллиан, сдавленным голосом повторила за ним.
— Молодец! — Он чуть слышно постучал по стене три раза — один с большим, два с короткими перерывами между стуками. — Поняла? Один длинный, два коротких. Закрой за мной дверь и открывай только мне. К окну не подходи. Ясно?
Я послушно махнула головой. Лайтвуд еще раз поцеловал в макушку, глубоко вдохнув в этот момент. Спустя минуту он резко отстранился от меня, словно отталкивая, быстро открыл замок, распахнул дверь и ушел.
Опять он меня бросил! Ненавижу его! Ненавижу!
Глава 3. Откровения в номере
Я прошла в номер, грустно огляделась, села на кровать и зарыдала. Конечно, в самых потаённых мечтах я представляла себе, что когда-нибудь Киллиан вернется. Но что эта встреча будет такой… Нет, это какой-то очередной кошмар, где он меня опять оставляет…
И пошли минуты ожидания, каждая из которых длилась почти вечность. Я сидела, боясь пошевелиться. Меня бросало то в холод, то в жар. Мысли скакали. Я то думала про своих детей, что с ними будет, случись что-нибудь со мной. То про Киллиана. То думала, остался ли жив Прем Радж.
Пытаясь отвлечься, рассматривала номер, стену, любовалась безвкусной картиной, какие обычно любят вешать в отелях. И прислушивалась. Каждую минуту.
Пару раз были слышны выстрелы. Я вздрагивала и лишь молила богов, чтобы Лайтвуд остался жив. Пусть мы никогда не будем вместе, пусть он будет где-то очень далеко и с другой, но будет живым.