Примерно через полчаса мне показалось, что на коридоре прозвучал голос Киллиана. Я подошла и приложила ухо к двери, чтобы лучше слышать. Были еще чьи-то другие голоса, мужские и женские. Потом открылась и закрылась где-то рядом дверь, и настала опять тишина…
Вдруг, спустя пару минут, раздался тихий стук в дверь, условный стук Киллиана: один длинный, два коротких. Он вернулся!
Я спешно открыла, Лайтвуд быстро юркнул внутрь и закрыл за собой.
— Не ждала? Надеялась, что все, избавилась от меня навсегда? — Киллиан лукаво подмигнул и чуть улыбнулся.
Он всегда был очень обаятельным, когда так шутил и флиртовал. Я любила это в нем. Но не сейчас — этот черный юмор был крайне неуместен. Нашел время шутить! И — самое главное — повод… Я тут с ума тихо сходила, а он…
Насупившись, грубо ответила:
— Дурацкие у тебя шутки. И всегда такими были.
Отвернулась, прошла в номер и села на кровать.
— А я всегда думал, что тебе нравится мой юмор, — он прошел за мной и устало упал в кресло напротив кровати.
В ответ я лишь хмыкнула, показывая, что не хочу сейчас об этом говорить.
Повисла тишина. Киллиан о чем-то глубоко задумался и молчал, стараясь не смотреть на меня. Тоже пыталась делать и я, но номер был слишком мал, а взгляд то и дело натыкался на его фигуру.
Где-то вдалеке прозвучал многоголосый вой полицейских сирен, нарастая и усиливаясь.
— Наконец-то, — раздраженно буркнул он. — Охренительная скорость работы у вашей полиции…
— Нас спасут? — с надеждой спросила я.
— Конечно! — язвительно ответил капитан. — С такой скоростью реагирования — через пару суток может и освободят. Их там много. Нижние этажи все под контролем террористов.
— Вы, британцы, явно что-то знали. Зачем тогда нужно было столько охраны для вашей делегации? — с укором произнесла я, в упор смотря на него.
Киллиан громко выдохнул, прикрыл глаза и знакомым жестом, выдающим его глубокую озадаченность, сжал пальцами переносицу:
— Ничего конкретного… Да, у нас была информация, что готовится какая-то диверсия, возможно направленная против участников… Но источник был недостаточно надежен…
Я возмутилась:
— Надо же! Ничего не меняется! Вы хоть местную полицию предупредили?
— Это дела разведки, — отрезал Киллиан. — Они решают, что и кому сообщать.
— Кто эти бандиты? Чего добиваются?
— Местная радикально настроенная мусульманская группировка, что-то их там не устраивало в политике главных партий… Что-то в этом роде, я не вникал…
— А где ваши все?
— Ушли. Думаю, что ушли… Должны были. Я никого не нашел.
— А ты почему остался?
Киллиан пристально взглянул на меня, не торопясь отвечать, а потом с каким-то надрывом спросил:
— А ты как думаешь?
Я молчала, а он продолжал смотреть, ожидая моего ответа. Повисла длинная пауза. Ничего не услышав от меня, Лайтвуд с ухмылкой сказал:
— Увидев тебя, я сразу понял, что ничего хорошего не будет. Ты ведь любишь приключения…
— М-м-м-м… — поджала губы от возмущения. — Но почему-то все приключения в моей жизни случаются, только когда рядом ты. А без тебя у меня все спокойно и размерено — меня никто не пытается убить или похитить, и я никого не убиваю. Так, может, дело в тебе, капитан Лайтвуд?
— Вообще-то подполковник… — устало негромко пробубнил он.
— Да? Уже? Прекрасная карьера, ПОДПОЛКОВНИК Лайтвуд. Головокружительная. Наверняка калькуттское дело помогло в продвижении. Обменял любовь на погоны и новое звание… И как? Удачная сделка?
То ли стрессовая ситуация так повлияла, то ли обида, невысказанная годами, наконец выплеснулась — сама от себя не ожидала такого напора. Я выдохнула и с горечью произнесла:
– Хотя о какой любви я говорю… Наверняка такие Амалы, как я, у тебя остались в каждом городе, где ты подолгу бывал в командировках…
— Амала, прекрати! Все совсем не так! — Киллиан укоризненно смотрел на меня, а по выражению лица было видно, что его ранили мои слова. — Ты же прекрасно знаешь, что дело не в карьере…
— А в чем? Я вообще не знаю В ЧЕМ дело, Лайтвуд… Ты говорил мне о любви, о нашем совместном будущем, сделал предложение выйти замуж, а потом — «прости, я не могу смириться». А до этого почему мирился? ЧТО поменялось?
— Многое… — Он судорожно сглотнул, возможно вспоминая те времена. — Например, я узнал, что моя любимая водится с нашими врагами, обманывает за спиной… Что она, добрая беззащитная ранимая девочка, способна с каким-то звериным наслаждением убить человека…