Выделив для своих упражнений дальнюю поляну, я, как мог, очистил ее от сухостоя и веток и, открыв фолиант Дурина, начал вчитываться в строки. Магических формул тут было великое множество, но на мою беду, большая часть колдовства имела сателлит в виде порошков, артефактов или снадобий, и при моих ресурсах мне досталась ничтожная часть заклинаний. Среди тех, что мне оставались, было три, что я мог применить на практике. Первое из них добывало воду. Очень полезная штука в засушливых местах, или там, где проблемы с питьевой воды, вроде болот Желтого Полоза.
Второе заклинание — Вечный Свет. Короткая формула хоть и была не затратная, но требовала элементарную форму, которую нужно было наполнить энергией. В качестве самой формы настойчиво предлагался череп твоего злейшего врага, ну или на худой конец, если такового под рукой не найдется, просто несимпатичного тебе человека.
Последним заклинанием, было колдовство Мысли, совершенно непонятное для меня. Автор не потрудился описать его точней, однако предупредил, что расход энергии в сосуде может приятно удивить, а эффект поразить и обрадовать. Не стоит верить всему, что написано в книжках, на обложках и рекламных плакатах, однако в тот момент Мысленное колдовство показалось мне наиболее удачным для практики, и я приступил. Усевшись поудобней, я скрестил ноги по — турецки, прислонившись спиной к еловому стволу, и принялся разбирать описание. Хитрость любой магической формулы заключалась в том, что она была мультиязычна, и только обладая определенной фантазией и способностью можно было не просто прочесть, а воспроизвести ее в уме.
Главное в самом процессе колдовства, это присвоить каждой отдельной фразе свой признак, вроде геометрического рисунка, узора или цвета, и тогда сам процесс пойдет как по маслу. Некоторое время мне потребовалось для тщательного изучения написанного, после чего я приступил к процессу. Заклинание Мысли состояло из трех абзацев и, похоже, не могло работать просто на эмоциях. Я злился, ненавидел, испепелял взглядом, выбрав для этого ближайшие заросли орешника, и вы, наверное, не будете удивлены. У меня ровным счетом ничего не получалось.
Магия было начинала стартовать. Знакомое чувство неведанного, на грани предвкушения чуда перед рождеством, подступало, начиная блуждать где — то внутри, на лбу выступал пот, руки и ноги потряхивало от напряжения, однако ничего путного не получалось. Нарастающее возбуждение вдруг исчезало, растворяясь бесплотной дымкой в порыве ветра, и все приходилось начинать с самого начала.
Ближе к пятому заходу я окончательно разуверился в собственной методе и, решив, что если сейчас не получится, то плюну на все и подожду прибытия в Эльфийский Город, где уж точно есть кто — то, кто понимает в этих каракулях. Снова все по кругу и зря. Разочарование, гнев, неприятие…
Обуреваемый этими сложными чувствами я захлопнул фолиант, в бессилии откинулся назад и закрыл глаза.
— Вот бы мне еще такой похлебки. Уж больно вкусно было, а тетёхи эти окромя жареной картохи ничего не видели. Вот бы гнома этого…
Я в панике открыл глаза и оглянулся, ожидая увидеть около себя Зверобоя, но рядом по — прежнему никого не было. Голос в голове, впрочем, не унимался и звучал настолько громко и четко, будто толстяк стоял рядом со мной.
— Интересно, что теперь будет. — В словах Зверобоя засквозило ленцой. — Как теперь дела пойдут? Вот бы амнистию объявили. Поехал бы я в родную деревню, снял бы ставни с дома, поднял бы забор. Зажил бы, брюква там, овечки, коровка дойная. Пара десятков золотых у меня на этот счет припасена.
Я встал и медленно побрел к лагерю. С каждым шагом расстояние до Зверобоя сокращалось, и когда я вышел из леса, тот лежал около костра, сцепив руки на затылке и закрыв глаза. Лицо его, блаженно расслабленное, ничего определенного не выражало. Казалось, разбойник спал, однако слова его в моей голове не утихали.
— А может бросить все и лодку купить. Рыбку буду удить, продавать на базаре, и денежку за это получать, а если кто вздумает с меня мзду потребовать, я уж там так развернусь, что вмиг забудут…
… я мог слышать мысли. Четкие, ничем не омраченные, они поступали напрямую ко мне в голову. Ни помех, ни шумов, ни чего — то, что отвлекало. Даже легкая картавость толстяка, которая чувствовалась в моменты волнения, куда — то отступила.
— А вот и маг пришел. — Зверобой приоткрыл один глаз и лениво махнул мне пухлой рукой. — Странный он. Все вокруг давно магичить не могут, а этот полон сил. Видать и правда что — то в нем есть. Не зря же брат короля такие деньжищи за него обещает.