Сколько времени прошло, не знаю. Фалько появился рядом, ведя под уздцы уже оседланных лошадей.
— Что у нас? — Хмуро поинтересовался маг.
Следом за принцем — воином в пустой сарай забрался Сатана, с омерзением, совсем по кошачьи, стряхнул с шерсти капли дождя и принялся в спешном порядке приводить свою шубу в божеский вид. Зачем это понадобилось инфернальному зверю, чья естественная оболочка покрыта твердыми костяными пластинами, я спрашивать не стал.
— Двигаемся. — Я по — молодецки вскочил в седло, развернул своего конягу и погнал его в ненастье. Стрела, парящая перед моим взором, указывала верный путь.
Такого дождя я давно уже не припомню. Он все лил и лил, и непогоде этой казалось не было и конца. Можно было прибегнуть к одному из заклинаний погоды, но чего уж таить, погодное заклятье требовало месяцы тренировок. Любое неосторожное действие, неправильный пас или неверное представление, могли привести к весьма печальным последствиям.
В самом начале любого погодного трактата, идет приказ его Величества, о соблюдении мер предосторожности при работе с хлябями небесными, дабы, теперь дословно «Не случилось того, что произошло с магом Валасом, подмастерьем четвертого порядка, что из — за лености своей не потрудился должным порядком слова магические произнести, из — за чего поплатился ударом громовым прямо в переносицу, и вынужден теперь ходить с кривым шрамом на лбу, и носить очки, дабы глупость свою подчеркнуть оными». Если совсем просто, то один неуч схлопотал шаровую молнию в лобешник, посадил зрение и заработал себе ожог и длинный шрам на лбу, и это еще цветочки. Некоторые неосторожные практические магические занятия то и дело приводили к засухам, наводнениям, грязевым селям и тайфунам, а за это, сами понимаете, по голове никто не погладит.
Пришлось смириться с неизбежным, и ехать под проливным дождем. Радовало только то, что по такой погоде и преследуемые нами негодяи сильно оторваться не смогут. Навигационная стрела, парящая перед моим мысленным взором, работала на манер компаса с оповещением. Верно наставляя и направляя, она становился ярче, когда мы приближались к цели. Ближе к полудню дождь, наконец, прекратился, но мы с Фалько вымокли до нитки, и чтобы не свалиться с простудой и воспалением легких, то и дело прикладывались к флягам с местным самогоном, единственному доступному для нас согревающему и дезинфицирующему средству.
Когда мы добрались до леса, стрела пылала так, будто собиралась затмить собой и без того блеклый солнечный лик, прятавшийся за серыми облаками. Фалько вдруг вздернул руку вверх, призывая остановиться. Сам же спрыгнул с лошади и присел над разбитой колесами дорогой.
— Тут они прошли. — Произнес он спокойно, почти буднично. — Вот и фургон буксанул немного.
— Нам недалеко осталось. — Я все еще не мог успокоиться. Внутри меня зрело какое — то неприятное щемящее чувство, и что уж греха таить, за Кобу я особенно беспокоился. Он единственный из нашей компании, добрый и бесхитростный, хоть порой плутоватый, не мог себя в полной мере защитить от всей мерзости этого мира, за что, видимо, и поплатился. В отличие от остальных гномов, хоронящихся в горе, он был хоть и силен, но малому народцу далеко было до человека.
— Куда твоя стрелка показывает, повелитель?
Инфернальная коша трусила рядом в своем истинном облике.
— В лес.
— Так лес большой.
— Ну, укажет, наверное.
— Маг, надо бы вперед сходить, посмотреть, что в чащобе творится. Не ровен час, нарвемся на засаду, и никакой тебе праведной мести.
— Это дело. — Охотно поддержал я Фалько. — Вот только кто пойдет?
Навыки вышеупомянутые у меня, конечно, сохранились, но сказывалось отсутствие тренировки, да и не к лицу великому черному магу по кустам ползать. Принца, фигуру видную, голубых кровей человека, тоже не пошлешь.
— Сатана, а ну, разведай обстановку. Только аккуратно. Следи, на что наступаешь…