Дракон отпрянул, попятился. Я это буквально почувствовал. В голосе его ментальном засквозил страх.
— Кто ты?
— Я маг, Черный Кот, если тебе будет угодно.
— Я чувствую тебя, маг. Ты не отсюда. Не видел я такой мощи раньше. Тем приятнее будет сожрать твое сердце.
— Опять двадцать пять. — Я даже расстроился. — Что за садистские наклонности. Зачем обязательно жрать малознакомых людей? Нет, чтобы поговорить, выяснить, что тебе надо. Может быть, мы заключим соглашение?
— Тебе нечего мне дать, маг.
— С чего ты взял?
— Даже самые великие первые не в силах разрушить барьер. Только он отгораживает меня от моих поисков. Только он виной моему изгнанию.
— Барьер?
— Барьер над королевством, магический купол, который не один из моих сородичей не способен преодолеть. Где — то на материке живут три человека, два старика и один гном. Они мне нужны.
— Зачем?
— А это уж не твое дело.
«Хозяин! Дракон на нас смотрит!»
«Сам знаю. Коба, не мешай.»
— Мое или не мое, но я маг, а если барьер магический, то может быть и смогу что — то придумать.
Похоже, эта троица, два старика и гном, были нужны чудищу позарез. В словах его послышалась нерешительность. Он колебался, и это было первой победой.
На разговор с драконом ушло прилично времени. Я даже успел проголодаться. Одно было хорошо, трупы хоронить не пришлось. Место, где происходило это своеобразное жертвоприношение, было выжжено до скальной породы и покрыто волнистыми блестящими волнами сплава пляжного песка и мелкой гальки. Я и представить боялся, что могут сотворить десяток таких, как наш новый знакомый, если даже один дракон мог нанести такой непоправимой ущерб. Выведать тайны зверя у меня не вышло. Он ловко обходил вопросы, играя со мной в ментальном лабиринте собственных мыслей, слов и образов, так забавляется кот с мышью, прежде чем одним ударом лапы перебьет той позвоночник.
Дракон задавал вопросы, они становились все длинней, непонятней, сложней и порой попросту непроизносимыми. В какой — то момент он и вовсе начал нести полную для меня околесицу.
— Ты — последний бастион. — Вдруг изрек он. — И это просто, очень просто. Достаточно, чтобы ты поссорился сам с собой.
— Это как?
— А так. Надо просто исполнить пророчество. Когда взойдёт кровавая луна, и станет враг пред другом, в обличии едином, коснувшийся чела, сметет барьер, и вновь драконы будут править в небесах.
Чем больше дракон разговаривал со мной, чем дольше находился в моей голове, тем больше заинтересованности он проявлял, и под конец он выдал следующее.
— Я тебя не съем, маленький маг. Более того, я сохраню тебе жизнь. Мне будет интересно наблюдать, как сбудется старинное пророчество, высеченное на скрижалях на Пике Отверженных.
— Ты можешь сказать, где мы находимся?
— На юной оконечности континента, единственном клочке суши, на котором мне есть место. Дальше ходу нет.
— Как нам попасть к Извечному лесу?
— Морем. Через джунгли хода нет. Там верная смерть и ничего больше. Даже я бы туда не пошел.
На этом разговор и закончился. Дракон вдруг перестал отвечать, сделал пару шагов по пляжу, и вдруг, расправив крылья, взмыл в облака, и вскоре исчез в ночном небе.
В панике пираты, или кто там они еще были, оставили на побережье лодку, и та, чудом не сгорев от дыхания зверя, и не разбившись о прибрежные скалы, досталась нам в удивительно хорошем состоянии. Вмещала она в себя, наверное, человек двадцать, нашлась и мачта с парусом, снятая матросами и убранная под сиденья. Весла оставались в уключинах, так что можно было подготовить припасы, запастись водой из ручья на границе с лесом, и отбывать восвояси.
И как только я это предложил, вышла еще одна история. Я совершенно позабыл о том, что гномы совершенно не терпят водные пространства. То ли у них аква — боязнь какая, то ли что — то более глубинное, но на мое предложение путешествовать по воде, мой Коба ответил полным и решительным отказом.
— Не могу, хозяин. — Просто признался он. — Мы, подгорный народ, с ума от воды сходим, коли ее так много. По речкам там путешествовать, или даже в озере искупаться, так это милое дело, но стоит потерять из виду берег, и внутри гнома будто что — то надламывается.