— Сиди смирно, хронота. Твое счастье, что мы этого дварфа нашли. У конклава к нему очень много вопросов. Уйти ведь, тля, хотел. И как? Морем! Это же насмешка!
Лысый издал печальный булькающий звук и с надеждой посмотрел на спиртное.
— Ой, как бы не пришлось потом плакать, капитан. Сердце — то драконье бьется, будто птица в клетке. Столько магии за раз оно еще никогда не впитывало. Не выдержит сердечко. Старое оно, уже два века как колотится.
— Сам знаю. — Капитан опустился в кресло, и ноги в тяжелых сапогах грохнули о столешницу. — Вот только что мы выловили? Магия приворота слаба нынче. На континенте и вовсе развеялась. Не будь эти идиоты в море, мы бы в жизни Питралина не поймали, да и не магия это, так, элементаль дурной.
Слушая этот разговор, Коба воодушевился. Тут знали про магию и прекрасно ею пользовались, она никуда не улетучилась. Более того, она сохранялась в таинственном артефакте. Остался сущий пустяк, понять, где он находится, и как им управлять. Забравшись под стол, гном навострил уши.
— Что делать с пленниками, капитан? С Питралином понятно, в кандалы и на совет. Пусть народ решает, как его казнить. Остальных — то, может, за борт? Балласт один. Продать их нельзя, старые они для рабов, да и не очень понятно, на что сгодиться могут. Первый, он явно воин, так, небось, кроме как убивать, ничего и измыслить не может. Второй, тот, что в хламиде, так с ручками белыми. Может принц какой, граф али барон. Выкуп попросить можно, вот только с кого его требовать?
— Решим все после обеда. — Голос капитана был спокоен, а речь нетороплива. Он наслаждался сложившейся ситуацией и, похоже, вообще был доволен жизнью. — Выясним, что и как. Наш палач умеет языки развязывать. Ты вели пока подавать на стол, я схожу, проведаю палача, да заодно на сердце взгляну. А ну как успокоить его нужно срочно.
Лысый убрался прочь, бормоча себе что — то под нос про плохое самочувствие и пагубное алкогольное пристрастие, а капитана встал и отправился в дальний угол. Под цепким взглядом Кобы, коего он совершенно не замечал, глава шайки отодвинул огромный окованный железом сундук, освободив узкий проход, в который и спустился.
Гном бросился следом и потянул носом. Из люка пахнуло жаром и сыростью, будто бы и не в трюм спускались, а находились на берегу южного острова, где лежит дохлая рыба и догнивают водоросли. Проскользнув вниз, гном поспешил по лестнице и нагнал капитана ступеньке на десятой. Стало еще более влажно и жарко. Крохотная каюта, скрытая от посторонних глаз, таила странный артефакт на подставке из чего — то прозрачного. Многоугольник, переливаясь всеми цветами радуги, светился изнутри, однако света в комнатушке было настолько мало, что глава разбойников подсвечивал себе путь масляной лампой. Остановившись у пьедестала, он очертил в воздухе фигуру, делая пасы руками и сохраняя при этом полное молчание. Коба внимательно наблюдал за его действиями, запоминая каждый поворот кисти, каждый взмах руки. При очередном пасе капитан замер, и артефакт отделился от постамента, зависнув в воздухе. Поднявшись, разве что, на ширину лезвия кинжала он сначала завис, а затем принялся неспешно вращаться вокруг собственной оси.
— Так. — Забормотал длинноволосый. — Почти переполнен. Дело тут страшное, похоже. Петралин, конечно, не причем, а вот эта парочка… Что они смогут выкинуть еще, пока пустого места в сердце — то не останется. Надо бы дать команду опоить их сонным отваром. Во сне — то особо не помагичишь, а потом, как выясним все, стянуть шкуру.
От этой новости гнома прошиб холодный пот. Он застыл в уголке, наблюдая, как капитан вновь начинает пасы руками. На этот раз не обошлось без подручных средств. Осыпав артефакт серым порошком, капитан накинул на него платок в странных угловатых узорах, и «Сердце дракона» начало терять свой блеск. Ощутимо похолодало, а сырость почти перестала ощущаться, и доски вокруг затрещали, стремительно теряя влагу.