Хваленые паровые повозки тут не появлялись. Видимо все диковинки сосредоточились в столице, где их изобретатели искали рынки сбыта и задорных молодых господ с тугим кошельком, что готовы были вникнуть в идею, и ради прогресса и процветания, а заодно и личного обогащения, вложить пару тысяч золотых отрубов в дело.
Запах средневекового города заслуживает отдельного упоминания. Могу сказать честно. Все что я видел в фильмах, сериалах, и читал в книгах, ни в коей мере не отображают антураж и ароматы сообщества, в пору, когда центральный водопровод, и канализация существовали только в проектах у самых смелых и прогрессивных умов. Первый водопровод, надо сказать, появился на земле в глубокой древности в ныне потерявшей свой имперский блеск Италии, однако тут об античных сооружениях явно ничего не слышали. Помои и нечистоты выливали из окон на мостовую, порой попадая на прохожих. Те ругались, кидали в окна комья грязи и конского дерьма, подобранные с мостовой, на что им отвечали еще более ароматным душем из смеси фекалий с уриной.
Поголовно у всех тут были плохие зубы, а те, что хорошие, были редки и стояли сиротливым частоколом в скромной улыбке хозяина. Плешивые, поросшие коростой, хромоногие калеки и смердящие фруктовой водой господа побогаче, солдаты, благоухающие смесью конского пота и собственного, пьянчуги, распространяющие аромат кислого пойла, чем только не «благоухало». Будь я почувствительнее ко всему этому, не миновать беды.
К слову говоря, деревня под началом Питралина, выглядела весьма опрятно, и выступала буквально образчиком санитарии, чем местные улицы похвастаться не могли.
— И куда мы идем? — Поинтересовался я у Фалько, лавирую в толпе ожившего после ночной гульбы города и, стараясь не отставать от принца.
— На рынок. — Пояснил тот. — Таверна нам нынче не подруга. Торговцы, вот кто знает больше всех. Пройдемся, поторгуемся, приценимся, узнаем последние сплетни, послушаем глашатаев, а там, может, что на ум и придет.
— А как мы найдем рынок?
— Все просто. Чем больше шума и вони, тем ближе мы к торговым рядам.
Мы шли, ориентируясь на запах и крики, и под конец, когда гомон был уже невыносим, мы выбрались на огромную по местным меркам площадь, и углубились в лабиринт лотков, ларей и палаток. Я раньше видел рынки, в том числе и гномьи, куда стекались представители подгорного народа, чтобы пополнить запасы специй, или обменять добрую сталь на вяленую оленину, но от такого изобилия я пришел в неописуемый восторг. Даже вонь отошла на другой план, вытесненная араматами душистого перца и шафрана.
Раньше я путешествовал в центральной части королевства, куда доставляли товары перекупщики, а поскольку от местного Бурга, до портового города было рукой подать, тут я в первый раз в своей магической жизни увидел иноземцев, и смог приглядеться к существам другой расы. Встречались и гномы, вот только были они тут какие — то другие, суровые, с клочковатыми бородами, смотрящие исподлобья и поминутно сжимающие кулаки. Вскоре стала понятна и причина их беспокойства. Лавки их были заполнены ювелирными украшениями тонкой и волшебной работы. Броши в форме переплетенных ветвей, усыпанные драгоценными камнями, переливались в свете толстых свечей, разгонявших сумрак магазина. Крупные перстни искусной работы с такими же громоздкими камнями выглядели богато, и спорили сиянием с ажурными серьгами, такими невесомыми и тонкими на вид, что казалось, дунет ветер и с прилавка их сметет как перышко. Браслеты удивительной и причудливой вязи, свисали гроздьями со специальных подставок, расположились на мягких подушках тиары и ожерелья, цену за которые могли заплатить разве что короли.
Охраны тут было тоже немало. С десяток тяжело вооруженных гномов, взявшись за свои мечи и топоры, рассредоточились по самой лавке и окружали ее по периметру, и я был готов биться об заклад, что любой из этих парней, во всей своей снаряге, тяжелой, будто грех монашки, с легкостью догонит самого проворного карманника. В гномью палатку я заглянул мимоходом и, подивившись всему, что там было, под испепеляющими взглядами стражи убрался прочь. Дремавший за прилавком продавец не проявил к моему потрепанному пыльному одеянию ни малейшего внимания, а вот когда внутрь вошла пожилая колоритная пара, в дорогих парчовых одеждах, в сопровождении трех слуг, сгибающихся под тяжестью покупок, он встрепенулся и, расплывшись в приторной фальшивой улыбке, поспешил навстречу перспективным клиентам.